Я жду тебя

Рагхав Рангея

Почему?

Потому что она бросила Сукхрама. Пьяри отворачивается к стене, сжимается в комок, обхватывает колени руками и понемногу согревается. Тепло приносит успокоение.

Теперь ей лучше. Она накрывается с головой, и жар от ее дыхания согревает воздух под одеялом, теплота приятно разливается по телу.

Лекарство подействовало. Сукхрам говорил, что лекарство может даже вызвать лихорадку, и чем сильней она будет трепать, тем лучше.

Неужели можно вылечиться? Снова стать здоровой? Тогда она убежит от полицейского и вернется к

Сукхраму. Как она будет счастлива! К ней снова вернется радость.

Почему к Сукхраму? — думает Пьяри. Разве здесь мне плохо? Разве там меня ожидает только счастье? Тут по крайней мере я хозяйка. А в таборе? Жизнь в постоянной тревоге, в ожидании полиции; женщины поджидают чужих мужей, чтобы накормить своих голодных чад. А что их ждет? Одни лишь страдания и нищета.

Но Сукхрам ведь тоже там! Вот почему ее так тянет туда. Она хочет быть с Сукхрамом… Мир населен множеством людей. Но мы пытаемся удержать подле себя лишь того, кто для нас один на свете. Вот и она хочет выловить из общей суповой миски самый лакомый кусок. Почему вдруг кружится голова при виде одного человека, почему сердце стремится только к нему, почему он, не другой, оставил неизгладимый след в твоей душе?

Ей вспоминаются ночи, проведенные в объятиях Сукхрама, одна, другая, третья — сколько их было! Бессонные темные ночи, когда устаешь считать звезды, бессонные лунные ночи, когда не можешь сдержать нежной улыбки, глядя на освещенное лунным светом лицо любимого; бессонные дождливые ночи, когда небо, расколотое вспышками молний, грохочет и неистовствует за пологом шатра; бессонные холодные ночи, когда сидишь у костра, тесно прижавшись к другу, и поддерживаешь живительный огонь. Тогда они забывали обо всем на свете. Их души наслаждались безмятежным покоем. Веки смыкались, и сон вступал в свои права.

А разве можно забыть их первую ночь?

У Пьяри забилось сердце. В ту ночь она пришла домой поздно, пошатываясь от выпитого вина. В шатре бодрствовали Исила и Сауно. А у шатра ее ждал Сукхрам. Он нежно принял ее в свои объятия. Холодная пелена тумана спускалась на землю, и, казалось, этой ночи не будет конца. Пьяри уже познала мужскую ласку, но в ту ночь она впервые испытала блаженный неповторимый трепет. Так началась ее первая и единственная любовь к желанному и верному другу детства Сукхраму, ставшему в ту ночь ее мужем.

Пьяри переворачивается на другой бок, ее мысли путаются, одна перебивает другую.

Чего только не испытаешь на жизненном пути! Но пока не найдешь близкое сердце, ты еще не видел жизни, не познал мира. Так говорят люди, умудренные опытом. Человеку верят только тогда, когда видят, что он не одинок.

Пьяри села на кровати, подобрав под себя ноги, упершись подбородком в ладони, и застыла, не двигаясь.

Полуденное солнце стало клониться к западу, и по безлюдным дорогам поползли кудрявые тени от деревьев и кустарников — казалось, вся земля покрылась светлыми и темными заплатками. Прозвучал одинокий птичий голос, будто птица пыталась вспугнуть сонную

тишину полудня, но, почувствовав, что ей это не под силу, умолкла.

Пьяри снова легла. Она довольна. Мысль о том, что Сукхрам думает и заботится о ней, делает Пьяри почти счастливой. Всем известно, что, если мужчина привел в дом вторую жену, на первую он уже не смотрит. Но Сукхрам не такой.

Пьяри снова натянула простыню повыше. Больше она ни о чем не хотела думать. Стоит только прилечь, как в голову лезут горькие, тяжелые мысли. А если подумать, то кроме воспоминаний, которыми она еще могла себя утешить, у нее ничего не осталось.

Ничего!

Пьяри опять вспоминает.

Жестокий, он ни словом не обмолвился о том, заберет ли ее с собой.

Каджри, видно, прочно поселилась у него в душе…

Застонал Рустамхан.

Пьяри вздрогнула. Она забыла, что не одна в доме. Она дрожит от звука его голоса; неужели он все еще жив?

Неужели ей придется общаться с этим ничтожеством?!

Отчаяние овладевает Пьяри. Она кажется себе попугаем, рвущимся на волю из золоченой клетки. В бессильной ярости птица машет крыльями, долбит клювом железные прутья, не причиняя им никакого вреда.

— Пьяри! — зовет Рустамхан.

Пьяри молчит.

— Пьяри! Ты что, уснула?

Пьяри не отвечает.

— И вправду спит, — бормочет Рустамхан.

— Что случилось? — сонным голосом спрашивает Пьяри. — Ты звал меня?

— Да!

— Зачем?

— Ты спишь?

— Нет.

— Но я два раза звал тебя.

— Может быть, только задремала.

Рустамхан молча сопит.

— Ну что тебе? — не выдерживает Пьяри.

— Просто так.

— Ну так дай мне покой! — возмущается Пьяри. — Я решила, случилось что-нибудь.

— А тебе не страшно?

— Нет.

— Пьяри, я хочу спросить тебя.

— Ну спрашивай.

— Если я умру, ты тогда…

— Что тогда?

— Что ты тогда будешь делать?

«Я тут же сбегу отсюда», — хочет сказать Пьяри, но успокаивает Рустамхана:

— Ты не умрешь. Еще поживешь, и немало.

— Да продлит твои годы великий Аллах!

— А кому это нужно? Женщина должна жить до тех пор, пока молода, потом она уже никому не нужна.

Рустамхан ничего не отвечает. Ему не хочется вступать в спор. А Пьяри вновь начинает мечтать о том, как она будет спать под открытым небом, любуясь звездами. Кто-то будет нежно распускать ее косы, а она засмеется робким, счастливым смехом.

Но в мир ее грез снова безжалостно вторгается Рустамхан.

— Пьяри! — зовет он. — Лекарство Сукхрама, кажется, действует.

Но Пьяри не слышит. Она мечтает. Она лежит рядом с молодым красивым парнем. Как стосковалась по нему Пьяри! Во всех ее мечтах о счастье присутствует мужчина. В ее сердце нет места тому, что противоречит голосу природы. Она не понимает высоких материй, она женщина, всего лишь женщина.

Сукхрам! Юноша с большими красивыми глазами!

Опять стонет Рустамхан.