Я всё решу сама!
Шрифт:
— Добрый вечер всем добрым гражданам Бушбрука и долины Маккейба. Это Кэти-Линн Адамс, спустившаяся к вам из кабинетов «Браун девелопментс». Наша передача посвящена проекту постройки стадиона для гольфа в долине Маккейба, которой суждено стать местной туристской Меккой. Здесь собрались деловые люди — мужчины и женщины, специально приехавшие в этот чудесный городок. Сэр, прошу вас представиться нашим слушателям и рассказать им, что вы можете предложить общине…
— Как можно нести подобный бред! —
— …прошу вас представиться нашим слушателям и рассказать им, что вы можете предложить общине, — невозмутимо произнес тот же женский голос уже на других частотах приемника.
— Меня зовут Джованни дель Колле. Мы с моей женой Эмилией открыли первый итальянский ресторан в этом округе. Мы принесем жителям Бушбрука немного культуры и много вкусной еды. Выпейте по бокалу вина и почувствуйте аромат древней Италии.
— Спасибо, Джованни, — ответил голос мисс Адамс. — Мы с нетерпением предвкушаем открытие вашего ресторана, которое состоится этой осенью. А теперь давайте попробуем чуть лучше узнать наших соседей и друзей…
— Только не моих друзей, — пробормотал Мартин. Он сбавил скорость и стал прислушиваться к знакомому женскому голосу, который описывал преимущества переезда из большого города в маленький сельский поселок типа Бушбрука. Составленный для нее текст был гладким и хорошо обдуманным. То, что «Браун» не пожалел денег, чтобы вновь пустить в эфир эту старую рекламную передачу, свидетельствовало только об одном: компания не собирается отказываться от строительства.
Между тем Кэти-Линн продолжала, задыхаясь от притворного восторга:
— Посмотрите-ка, что у нас здесь! Такой прекрасной одежды я не видела со времени своего последнего заграничного путешествия! И кто же хозяин всей этой красоты? — спросила она.
— Я, София Басколл. Мой магазин модной одежды откроется сразу же, как только я найду в вашем прелестном городке подходящее помещение. Я предлагаю лишь оригинальные вещи и имею дело с людьми, которые считают красивую одежду не роскошью, а предметом первой необходимости…
— О да, нашим поселковым снобам только твоего бутика и не хватало!
Мартин выругался, выключил двигатель и вышел из машины. Он задержался и бросил взгляд на своих взмокших друзей и соседей, пикетировавших вход в здание «Браун».
— Ага, то-то, смотрю, они плачут по шикарной еде и одежде от лучших портных… — пробормотал Бэрк. Эти мужчины и женщины нуждались в своих фермах, дававших им средства к существованию, а не в итальянских спагетти под оригинальным соусом и модных тряпках.
Но среди серьезных дел и мыслей у Бэрка нашлось место и для привычного обдумывания своего отношения к той, что так восторженно сейчас вещала по радио.
А в чем нуждается сама Кэт? Смог бы он, Мартин Бэрк, сделать ее счастливой, способен ли заботиться о ней, любить ее? Хватило бы у него сил преодолеть
Господи, как же хотелось, чтобы Кэти раскрепостилась внутренне, дала волю своей страсти, чтобы сама возгорелась желанием… Мартину Бэрку совершенно не нужна тепловатая, пресная бурда, поднесенная в красивой тарелочке. Господи, такая женщина! Если бы еще она была способна пылать, если бы хотела завоевать его внимание, его любовь…
Мартин быстро сел в машину, нажал на газ, и «мустанг» помчался прочь из города. Хотелось все спокойно обдумать, все разложить по полочкам, но среди раскаленного железобетона это было невозможно. Неотвязные мысли о Кэти-Линн только отвлекают от важных дел! Если не удастся справиться со своими чувствами, то в проигрыше окажутся жители Бушбрука. Сейчас главное — найти верный способ остановить строительство, и прочь эти дурацкие грезы!
— Очнись, Бэрк, — приказал он самому себе. — Ты даже не знаешь, увидишь ли ее еще раз.
Да, существует вероятность, что отныне их дороги разойдутся навсегда. Она живет в городе и торгует недвижимостью. А он, деревенщина, работает на стройке. Что из того, что их разделяет всего лишь десяток-другой километров, если их миры разъединены вселенной…
Черт побери, да нет ему сейчас дела до стройки, все мысли днем и ночью об одном — о Кэти-Линн Адамс! Каждое утро он заставлял себя встречаться с мэром Бобби Реймондом и отвечать на его бесконечные вопросы. Мысль о преднамеренном поджоге вызывала у него отвращение, но что еще здесь можно предложить? Едва представишь себе, как пожирает огонь устоявшийся быт людей, жить не хочется.
Въехав на заброшенную ферму, Бэрк миновал раскидистые деревья и остановился на поляне, покрытой палой листвой. Ветхость дома заметна издалека. Скрученная дранка, облупившаяся краска — беспощадные приметы разрушительного времени…
Стоя около двери, он запустил руку в карман и вытащил свой старый добрый амулет — здоровенный ключ, побитый и поцарапанный. Трудно было заставить замок открыться — металл боролся с металлом, наконец послышался громкий щелчок. Деревянная дверь заскрипела, он шагнул через порог и очутился в доме своей матери.
По углам висела паутина — итог долгого запустения. Бэрк шагал из комнаты в комнату, и его душу постепенно наполняли воспоминания об отце и матери.
Увидев пожелтевший обрывок местной «Газетт», Мартин поднял его и сдул пыль.
— «Град побил урожай», — вслух прочитал он.
Жизнь фермера всегда была выстрелом наудачу. Ты сеял, молил Господа послать хорошую погоду, да и сам не плошал, мало рассчитывая на государственную страховку. Всю жизнь вкалывал, не щадя ни сил, ни здоровья, а когда подбирался к роковой черте, тебе был уготован покой в той самой земле, которой ты отдал свою молодость.