«Я вернусь, мама!..»
Шрифт:
— Неужто под перестрелку угодил? — Алена Михайловна побледнела.
— Нет, мама! Красуля пришла, когда нас на дорогу гнали, — сказала Валя. — Я слышала, как она мычала.
— Верно, дочка, и я слышал, — подтвердил кузнец. И задумался…
Беженки подождали еще немного — стрельба не возобновилась, и женщины, попрощавшись, ушли.
…Костя вернулся лишь к вечеру. На тревожные расспросы матери ответил коротко:
— Красулю искал.
Мальчик не стал оправдываться, молча выслушал упреки Алены Максимовны и сестер.
—
Отец курил, внимательно смотрел на старшего сына, не произнося ни слова. И только когда все улеглись спать, вызвал Костю во двор, сказал тихо:
— Пошли, посидим на бревнах, поговорим.
— Хорошо, папа. Я и сам понимаю: виноват.
— Ты винить себя не спеши, — прервал сына Николай Романович, усаживаясь поудобнее. Он поплевал на окурок, бросил его на землю и старательно растер каблуком. — Рассказывай все, как было, ничего не скрывай. — В голосе отца были спокойствие и непреклонность.
— Да что рассказывать, папа? — попытался увильнуть от разговора мальчик.
— Не хочешь? Ладно… — Кузнец помолчал. — Тогда отвечай на вопросы. Зачем сегодня раньше времени корову пригнал? Зачем тебе ножовка понадобилась?
Костя молчал.
— Я жду, — уже мягче сказал отец. — Где ты был, когда немцы приезжали?
— Следил за ними с сосны из леса.
— А потом бегал туда, где перестрелка была?
— Какая там перестрелка! — Широкие Костины брови насупились. — Просто один человек пальнул в гадов пару раз из самозарядки. Они пососкакивали с коней, залегли и палили почем зря в лес. Только какой толк в деревья стрелять? А офицера не воскресишь.
Отец достал кисет и свернул новую цигарку. Руки его заметно дрожали. Покурил в молчании, потом вдруг спросил:
— Куда спрятал винтовку?
Костя понял: отец обо всем догадался.
— Под большое вывороченное дерево, в ельнике…
— Сейчас пойдем, отдашь ее мне, — строго приказал отец. — И помни: если еще раз повторится такое…
— Папа! — перебил Костя. — Они же фашисты! Враги! Вон наш дом разграбили… Женщину — плеткой. Беженцев на дорогах расстреливают. Я…
— Ладно! — перебил Николай Романович. — А ножовку зачем брал?
— В старой ольхе дупло расширить, — признался Костя. — Десятизарядка туда не помещалась. Хотелось, чтобы она под руками была.
Кузнец встал с бревна, обнял сына за плечи, сказал:
— И все-таки пойми, Кастусь: война — это не игра. Дорого могли обойтись твои выстрелы. Попался бы им в руки, никого бы нас уже в живых не было…
Костя вздохнул. Хотя отец и простил, но с винтовкой — новенькой десятизарядкой с блестящим вороненым стволом и лакированным из карельской березы-чечетки прикладом — придется расстаться.
Подполье начинает действовать
Рыжий щипал траву у изгороди, обмахивался хвостом, спугивая надоедливых
— Покатай на Рыжем! Ну, Кастусек, миленький! — просили наперебой Толик и Валя.
— Не канючьте! Ему отдых нужен. Лучше за травой сходите.
— Я сегодня овса надергал в поле и дал ему, — похвастался Толик.
— А я клеверку нарвала, и Рыжий все съел, — сказала Валя.
— Вот и молодцы. От имени Рыжего разрешите сказать вам сердечное «и-го-го!». Что по-нашему означает: «Спасибо за еду тую, прошу принести другую!»
— А кататься когда? — не унимались брат и сестра.
«Похоже, не обойтись мне без их помощи, — подумал Костя. — Не бросать же Красулю в бору одну!»
— Лучше помогите мне, — и Костя строго посмотрел на брата и сестру. — Только, чур, чтобы никто в доме не знал! Завтра, когда я после обеда выгоню корову, подмените меня. Будете пасти Красулю, к вечеру я за вами приду. И уж тогда точно покатаетесь на Рыжем!
Хорошо, что Толик и Валя не стали его ни о чем расспрашивать. У Кости, правда, имелось для них наготове немало отговорок. Но сейчас отшучиваться не хотелось — слишком серьезное дело предстояло завтра, и без маленьких помощников пришлось бы Косте туго.
Дело в том, что мальчик встретил в лесу своего случайного знакомого лейтенанта Уколова. Теперь лейтенант возглавлял небольшой отряд, который состоял из красноармейцев, оказавшихся во вражеском тылу. Действовал отряд в окрестных лесах, на дорогах, соединяющих окрестности деревни. Но местность лейтенант Уколов и его боевые товарищи не знали. Отряду нужен был разведчик, житель здешних мест. Им и стал Костя. Держалось это в тайне от всех. Таков был приказ лейтенанта.
Завтра мальчику предстояло вывести отряд Уколова на дорогу, которая соединяла Рысевщину с соседним районом.
У отца были гости: директор школы, врач Ольга Васильевна, Лещанин, дядя Макар и Антонина Михайловна Соколова, или тетя Тоня, которая теперь жила у Будников вместе с сыном Валериком. Костя хорошо знал всех, кроме дяди Макара. Говорили, появился он в Телякове в первые дни войны. Часто заглядывал дядя Макар к отцу. В такие часы не было слышно в кузнице стука молота о наковальню. Мужчины тихо разговаривали.
Обычно, когда в их доме собирались эти люди, отец говорил Косте: «Иди, сынок, погуляй по двору. Если кто чужой будет идти, предупредишь». Костя догадывался, какое общее дело объединяло гостей кузнеца. «Эх, папа, папа, — думал он в такие минуты, — и чего вы таитесь от меня? Военные люди доверяют, а вы — нет», и утешал себя: «Хотя, если бы не доверяли, то не просили бы покараулить…»
Костя подошел к хате, уселся на завалинке под окном.
Высоко в небе плыли редкие облака. Замерла, застыла в полуденном зное высокая береза у дороги. Завод, непривычно молчаливый, тоже застыл, будто затаился. Одни неутомимые ласточки черными зигзагами чертили синеву.