Я вернулся
Шрифт:
Федьку в три года взяли в хоккейную школу, он уже очень прилично катается. Я рассчитываю на пенсию из NHL, поэтому я готовлю его в хоккейные вратари. До того, что он станет полевым игроком, мне не дожить. Но я вспомнил, что Третьяк встал в сборной в шестнадцать лет, и по три раза в день мы кидаем друг другу теннисные мячи. Я уже сам стал кидать мячи с такой точностью, что за одно это государство должно платить мне пенсию.
Неужели придется переться за ней в Израиль? Меня не посадят за долги, только если вернуться туда к пенсии, в шестьдесят пять лет. Но можно вернуться в шестьдесят четыре. Отсидеть год в долговой тюрьме и кроме пенсии получать еще социальные надбавки. Но если вернуться в шестьдесят три и отсидеть два года, то после тюрьмы они обязаны будут обеспечить меня еще и жилплощадью.
Все цены подскочили и застыли. Доллар пошатнулся, а сгущенка в универсаме стоит тринадцать рублей вместо четырех. Я не могу позволить себе сгущенку за полтора доллара. "55 копеек третий пояс". Свастика на столбе. Лимоновцы. "Русская партия национального единства". Иногда такой знак на серых подростках, которые раздают у метро газету. Они не настоящие, это что-то среднее между Орвеллом и Стругацкими.
Моя племянница Яня приходит ко мне заниматься английским. Мы читаем с ней "Прайд энд преджидиз", и она очень переживает за мистера Дарси. Янька психолог. Она учится на третьем курсе и просит не считать себя идиоткой. Ирка Сыромягина привела к ней вчера парня и сказала, что с ним можно будет завести семью. Я ее спрашиваю, кто он по профессии или хоть чем он занимается, какие он выдавливает из себя слова. Пусть не про работу, но хоть про что-нибудь. Но она пока не вспомнила. Парня зовут Серега. Очень подходящее имя, чтобы заводить семью. Они с Серегой пошли в парк и жгли там костер. Я прошу Яню пока с Серегой ничем не заниматься, пока не выяснится, что у него за душой. Ирке Сыромягиной я обещаю оторвать голову.
Я подумал, что Василий Иванович живет в нашей коммунальной квартире пятьдесят лет. А я, как Иосиф Сталин, хочу согнать его с насиженных мест, от родной бани, от зассанной лестницы, по которой он скорбно поднимается. С родной Петроградской я отправляю его, декабриста Лунина, в ссылку. Пусть и в отдельную квартиру, на которую эта сволочь не хочет размениваться, но все-таки в ссылку. Я горжусь тобой, Василий Иванович! Я вынужден бороться с тобой, потому что профессорская дочка строит из себя неизвестно что и не хочет разделять с тобой коммунальные удобства! Но нет такого закона, чтобы тебя, как мирного чеченца, изгонять из родного аула! Нет такого закона!
К величайшему сожалению, нет!
Женька! Что там сегодня о театре?
"Российскую театральную премию "Золотая маска" дали спектаклю Додина "Пьеса без названия". Это чеховский "Платонов" -- недописанная многостраничная вещь, не предназначенная для постановки. В процессе репетиций Додин постепенно сокращал и урезал текст, удалял персонажей, и в конце концов осталась история про пьяницу Платонова и его женщин. Эти женщины -- толстая неинтересная жена, стервозная бывшая возлюбленная, генеральша бальзаковского возраста и юная глупенькая дамочка -- ожесточенно домогаются его усталого тела. Трудно понять, чем привлекает их этот задерганный, неопрятный тип, постоянно либо выпивший, либо с похмелья, который к тому же нисколько не любезен, а наоборот, груб с ними, ведет себя по-хамски. Впрочем, все в спектакле ведут себя по-хамски, кричат друг на друга, скандалят на глазах у всех, в семейных склоках участвуют все без исключения -- слуги, гости, официанты, богатые евреи, скупающие имения русских помещиков, и наемные "киллеры". Какой уж там целомудренный Чехов с его "подтекстами" и "настроением"! Голые женщины и, что особенно противно, голые мужчины, задыхаясь от жары и похоти, увлекают друг друга в липкие объятия. А чтобы слегка освежиться -- ныряют в настоящий бассейн с зеленоватой непрозрачной водой.
Додин любит все натуральное. Верховенский в "Бесах" на глазах у проголодавшихся на девятом часу спектакля зрителей уплетал целую вареную курицу. А тут -- натуральный водоем, натуральный дождь, натуральные душевые. И жара тоже натуральная --
Женьку не увлекают голые мужчины, в остальном она решительная поклонница Додина. Женька! Когда мы сможем разжениться?
– Даже не рассчитывай! Будешь жить как миленький.
– Неужели тебе не скучно жить столько лет с одним человеком?
Мы уже женаты пятый год. Скоро серебряная свадьба!
РЕПОРТАЖ 9
Ах, когда я вернусь. Галич
ГОД 1999. Я УЖЕ ЦЕЛЫЕ СУТКИ НЕ ПРОИЗНОСИЛ СЛОВА "ЕВРЕЙ". И Я УЖЕ МЕСЯЦ НИчЕГО НЕ СЛЫШАЛ ПРО ЕВРЕЕВ. НИ ХОРОШЕГО, НИ ПЛОХОГО. МОЙ ПРИЯТЕЛЬ
ВОВКА НИКОЛАДЗЕ, С КОТОРЫМ МЫ ВМЕСТЕ В 19 ЛЕТ РАБОТАЛИ САНИТАРАМИ, СКАЗАЛ МНЕ КАК-ТО НА ДЕЖУРСТВЕ, чТО УЖЕ СУТКИ НЕ ДУМА ЕТ ПРО ЖЕНСКИЕ ПОЛОВЫЕ ОРГАНЫ. ЭТО У НЕГО БЫЛ РЕКОРД. ВОТ В ИЗРАИЛЕ ТАКОГО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ.
Целый год я не возвращался к своим заметкам.
Я БЕРЕЖНО ОЩУПЫВАЮ СЕБЯ И ПЫТАЮСЬ ПОНЯТЬ, ИЗМЕНИЛСЯ ЛИ Я ЗА ГОД. Я ТРИ РАЗА ГОЛОДАЛ ПО НЕДЕЛЕ И СБРОСИЛ В ОБЩЕЙ СЛОЖНОСТИ ОКОЛО ТРИДЦАТИ КИЛОГРАММОВ. " Лучше умереть, чем голодать", - пишет Шекспир в одной из своих пьес, и я с ним согласен. Я пишу эти заметки для себя и не считаю их прозой. Эти тридцать килограммов - это почти целый человек. Одна девушка, которую я любил, весила всего 42 килограмма. Мне нужно было всего еще раз поголодать - и вообще не нужно никаких женщин.
Первые восемь репортажей опубликовали в лос-анжелесской Панораме и заплатили мне за них двадцать долларов. Ровно 2,5 доллара за репортаж. 75 рублей. Это приличная сумма. Сегодня на них можно купить 17 батонов пшеничного хлеба, который я люблю. Это единственное, что мне удалось заработать за год. Правда, сегодня мне предложили сразу две работы. Заниматься с десятимесячным ребенком в Чикаго и вести отдел сексуальных табу в виртуальном журнале. Я написал родителям ребенка, что я согласен, но я нахожусь довольно далеко от Чикаго. В этом месте я почему-то перешел на иврит. Я в России, написал я, зе ахарей Полин, это такое место на земле между Финлянд энд Терки, и пока ответа не последовало. Видимо, хасиды: э-мейл начинался со слова "Шамир". Я соскучился по хасидам. Если я встречу в метро человека в черной шляпе, мне будет не удержаться - я брошусь ему на шею. В прошлом году такой остроты чувств еще не было.
Я решаюсь вернуться к заметкам только из уважения к написанному тексту. Его нельзя бросать неоконченным.
Я многого достиг за год, но меня больше не интересует хронология событий, я пытаюсь спасти только самые важные для меня куски.
1998. Я придумал, как без операции увеличить мужскую потенцию. Я не знаю, можно ли об этом открыто писать, потому что боюсь урологов. Собственно, они сами навели меня на гениальную мысль. Все газеты полны объявлений, как в любом возрасте простой операцией увеличить вам мужской кровоток. Дальше все элементарно просто. Вместо платной операции поливаете себя горячей водой, потом ледяной. Старый индейский метод. Только не обожгитесь! Если вы живете в жарком климате, то можно заранее готовить ванночки со льдом. И не нужно никаких операций. Я принципиально не хочу патентовать это открытие, пусть все пользуются! Во будет жизнь, в парадную будет не войти!
Свиная сырокопченая колбаса "Салям алейкум". Кошерная. Выпускает колбасный завод в Черкизово. Можно купить партию и подарить религиозным мусульманам.
Неожиданный звонок, мне звонит Толстый. Он прилетел из Парижа и снимается в кино, но ко мне не заходит. Но Толстый разрешает мне взять у него интервью. Это барский подарок. Ему интервью "не до чого", сообщает он снисходительно. Ему даже не надо ванночек со льдом. Но зато я могу с интервью о нем всюду войти. Это будет как ключ. Ему кажется, что насчет ключа я сомневаюсь. А я не хочу никуда входить. Я вспоминаю период нашего сотрудничества в Мулете. Тогда эмиграция была вся как на ладони. Между Киреевым из Буэнос- Айреса и Рабиновичем из Харбина не было дистанции. Я знал в лицо каждого северного китайца, который в конце концов оказывался деревенским русским мужиком. Целые деревни таких китайцев мигрировали между Австралией и Канадой.