Я вас не помню...
Шрифт:
– Несчастный случай... тяжелые увечья. Вы потеряли память... – Вот единственное объяснение всему.
– Возможно, – мрачно согласился Дилан.
– О, конечно... – начала было Мэгги.
– Подождите, если моя тетушка выходила замуж за вашего отца, – перебил ее Дилан, – это значит, что вы тоже были на свадьбе. – Он подошел к бюро и поставил на место фотографию.
– Да, была, – ответила Мэгги.
Дилан внимательно посмотрел на нее.
– Значит, мы все были знакомы друг с другом, были друзьями... ваш отец,
– Не совсем, – уточнила она и увидела разочарование в его глазах. – Тогда мы с вами встретились впервые... – Она еле сдержалась, чтобы не сказать, как эта встреча изменила ее жизнь.
– Понимаю... – горестно вздохнул Дилан. – Я надеялся, что, возможно... – Он снова вздохнул и помолчал немного. – Представляете себе, каково это – однажды проснуться и не знать, кто ты? – неожиданно произнес он.
Мэгги уловила в его голосе страх и безнадежность, но не успела сказать ему ничего утешительного, ибо он продолжал:
– Я смотрю на потолок, пытаясь вспомнить свое имя. Ведь каждый должен помнить свое имя? – он посмотрел на Мэгги. Она, соглашаясь, кивнула. – Но в памяти у меня была пустота. Я понятия не имел, как меня зовут, не понимал, о чем меня спрашивали врачи, что они мне говорили... Они твердили, что моя память вернется ко мне, спустя день или два... Но через две недели я по-прежнему ничего не помнил. Наконец доктора сообщили мне мое имя и то, что я морской офицер. Надеялись, это поможет мне... Но из их затеи тоже ничего не вышло.
Он умолк, а Мэгги, затаив дыхание, ждала.
– Проходили недели. Я стал задумываться, была ли у меня семья и может ли кто-нибудь рассказать мне о моем прошлом, – продолжал Дилан. – Я спросил у медсестер, навещал ли меня кто-нибудь, когда я лежал в коме? Девушки почему-то занервничали и побежали искать лечащего врача. И тогда я понял, что дела мои плохи...
– Что же все-таки сказали вам доктора? – спросила Мэгги. В голове у нее билась лишь одна мысль: он был в коме. Понемногу ее все больше охватывали страх и смятение. Она представляла себе, каким беспомощным и растерянным был Дилан, не зная, кто он и где находится.
– Они мне сказали... – голос его сломался, – что у меня была тетушка, единственная моя родственница...
У Мэгги сжалось сердце.
– Но она... – Встретившись с серыми, полными боли глазами Дилана, Мэгги тут же умолка.
– Умерла? – закончил за нее Дилан.
Мэгги кивнула.
– Однако вы все же кое-что помните, – осторожно сказала Мэгги, но, заметив, как натянулась кожа на скулах Дилана и в его глазах появилась боль, прикусила язык.
– Я ничего не помню, – возразил Дилан, сдерживая гнев в голосе.
Мэгги долго смотрела на него. То, что он так долго пытался ей втолковать, постепенно доходило до ее сознания.
– То есть вы не можете вспомнить,
– Я не припоминаю ни единого факта или события из моей жизни... Ничего! – Дилан старался подавить чувство безысходности, заставляющее его жалеть себя.
– Но... врачи... Они обещают вам, что когда-нибудь все это уладится?..
Дилан снова опустился в кресло, лицо его стало замкнутым.
– Никто из врачей и специалистов, к кому я обращался, не говорил со мной откровенно и прямо!
– Вы опасаетесь, что память не вернется к вам? – взволнованно спросила Мэгги.
Дилан громко вздохнул. Ответил он не сразу.
– В таких случаях процесс восстановления протекает по-разному; многое зависит от обстоятельств и серьезности травм. – Дилан говорил монотонно, словно читал медицинский справочник. – И никто не гарантирован от того, что, вернувшись, память не может пропасть снова. Таких гарантий нет.
Мэгги слышала отчаяние в голосе Дилана, видела боль в его глазах, и ей нестерпимо хотелось, протянув руку, успокоить его.
– Мне очень жаль, – лишь промолвила она, но Дилан словно не слышал ее.
– Я понимаю, вам это кажется странным, – продолжил он с печальной улыбкой. – Но самое ужасное не в потере памяти, хотя это, поверьте, страшное состояние. Беда в том, что я оказался без семьи. Никто не в силах помочь мне вспомнить, помочь обрести мое прошлое, никто не скажет мне, кто я, не сможет собрать меня воедино из кусков, как и мою жизнь тоже. Тетя Розмари – последняя представительница нашего рода... Но она умерла. Теперь я один-одинешенек. – Он умолк, опустил голову и обхватил ее руками.
У Мэгги дрогнуло сердце.
– Это не так! У вас есть семья, – не выдержав, выкрикнула она, ибо больше не могла молчать.
Дилан вскинул голову и с удивлением посмотрел на нее.
– Что вы сказали? – переспросил он, глядя ей в глаза.
Мэгги облегченно вздохнула.
– Вы не одиноки. У вас есть семья, – уверенно промолвила она.
Дилан нахмурился.
– Я не совсем понимаю вас.
Мэгги, словно защищаясь, положила обе руки на живот.
– Этот ребенок... ребенок, которого я ношу, он ваш...
ГЛАВА ВТОРАЯ
Сделав это признание, Мэгги тут же пожалела о сказанном. Челюсть Дилана отвисла, он смотрел на Мэгги так, будто прямо на его глазах у нее на лбу выросли рога.
– Вы это серьезно? – недоверчиво протянул Дилан.
Мэгги, еще какое-то мгновение назад сожалевшая о том, что сказала ему, почувствовала, что более не в состоянии слышать этот крик одинокой души. О последствиях она уже не думала.