Я вам пригожусь
Шрифт:
Наступила вторая осень после находки ключа, дочка поступила в престижный математический колледж при университете, обзавелась новыми подругами, статья Лениных расходов на дочерний шопинг естественным образом увеличилась.
Леня весь этот год с хвостиком, за исключением совсем уж лютых морозов, по-прежнему выходил по вечерам курить на крыльцо, и лишь иногда у него возникало отчетливое, хотя и кратковременное ощущение, что кто-то за ним наблюдает — то ли из палисадника, то ли с какого-то из многочисленных балконов его дома — его крепости.
Стоял холодный, темный и дождливый вечер пятницы в начале ноября. Леня прополоснул носки, сбросил свитер и решил прибраться у себя
В ответ он услышал полный ужаса дочкин визг: "Папа, помоги! Папа! Мы с Ленкой… нас тут…" и голоса матерящихся и ржущих парней или мужиков — судя по звуку, не меньше троих.
— Настя, ты где? Настя!! — закричал Леня. — Где ты?
— Я в роще, в роще! — пронзительный голос дочери резанул по ушам, а дальше удар, треск и обрыв связи. Видимо, телефон у Насти выбили из рук.
— Дура… малолетка… Господи… роща, какая роща… куда ее понесло… на ночь глядя, в темень, в дождь… Господи, помоги… кто-нибудь, помоги… — беспомощно бормотал Леонид. Он заметался по квартире, натягивая мокрые свежепостиранные носки и свитер. Позвонить в милицию? Поднять на ноги бывшую жену? Почему девчонка не позвонила ей? Дурацкий вопрос — что может сделать женщина? А сам-то он что может сделать? Вызвать такси и ехать — куда? В городе не было места с официальным или даже сленговым названием "роща", или Леня о нем просто не знал. Рощи как таковые были на окраинах, но окраины города тянулись на много километров вокруг центра мегаполиса. Дом бывшей жены находился в микрорайоне Лыскино, там тоже были какие-то рощи, конечно, и овраги…
Леня набрал номер бывшей жены.
Ответа не было, и он вспомнил, что по вечерам пятницы Лариса ходит в бассейн и отключает телефон.
Не соображая, что делает, и чем это поможет Насте, набирая каждую минуту ее номер и слыша "Абонент недоступен", Леня запихал в карман джинсов размененную пиццей тысячу (может, придется ловить мотор), сунул ноги в летние туфли и выбежал в подъезд. На крыльце мокрый снег с дождем ударил в лицо. Перед ним лежал миллион возможных дорог, и шанс найти дочь примерно и равнялся одному к миллиону. За время, пока он ищет ее в "рощах", с ней может случиться все, что угодно. Если уже не случилось. Леня дико озирался по сторонам, а у соседнего подъезда три мужика мирно курили у старой иномарки. Неожиданно снег и дождь утихли, и кто-то тронул Леню за локоть. Обернувшись, он увидел ту самую пожилую художницу (так он называл ее мысленно), которая забрала у него ключ. На ней были джинсы, ветровка и свитер, а полуседые волосы были заплетены в толстую косу. Женщина была настолько некстати, что Леня выругался, помянув чью-то мать.
— Вам нужно попасть в рощу, молодой человек? — глядя снизу вверх блестящими синими глазами, спросила "художница", не обращая внимания на обсценную лексику.
— Откуда вы… — задохнулся Леня.
Дама энергично кивнула.
— Время терять не будем. Пойдемте… — она протянула худую руку, похожую на птичью лапу, и вцепилась в Ленин локоть.
— Вы рехнулись, мадам! — Леня раздраженно вырвал локоть из ее хватки. — Мне надо брать такси, я не знаю…
— Скорее! — голос женщины прозвучал властно и гневно. В этот момент ему показалось, что она вовсе не старая, и что ослушаться ее невозможно. — Или вы идете со мной без разговоров, или все пропало. Ясно? Другого выхода
Леня протянул руку, тонкие пальцы обхватили его ладонь, и он ощутил себя как в детстве, когда мама или старшая сестра водили его за руку в детский сад. Почему-то от этого он почувствовал себя увереннее.
— Откуда вы все это знаете? — спрашивал Леня, уже увлекаемый женщиной по двору и за угол. Она шла неожиданно быстро. Со стороны казалось, что взрослый сын "выгуливает" в непогоду еще не очень старую маму, только вот шаг был вовсе не прогулочный.
— В эти дни тропы открыты, — бросала она отрывистые фразы. — Откуда знаю? Ваш разум… — она протянула руку и коснулась своей головы — и его лба. — Там все видно. Сначала я услышала ваш зов о помощи. Потом вы вышли во двор — и я прочитала в ваших мыслях.
— Вы что, мысли читаете? — задыхаясь, отвечал Леня. — Слушайте, но какая роща, куда нам? С ней-то за это время что будет? Господи…
— Я знаю, какая роща. Вы связаны с дочерью. Это связь крови. Я вижу след, — его спутница говорила уверенно. — О времени не думайте. У нас есть ключ. Засеките время.
Леня непроизвольно вытащил мобильник, на экране были цифры 19. 25.
В лицо ударил снег с дождем, и Леня не узнал привычного места. За углом должна была быть (и всегда была) помойка и стоянка машин. Сейчас, сквозь ветер и снежную темноту, Леня смутно видел очертания другого двора, не своего, но удивляться не было времени и сил. Посреди этого двора, стиснутого унылыми пятиэтажками, стояла под огромным тополем ржавая детская горка и качели на одном тросе. Женщина подняла голову, глядя высоко на макушку тополя. С веток с криком слетели несколько ворон.
— Думайте о дочери, — велела "художница". — След…
Она крепко держала его за руку, а в другой ее руке он увидел тот самый ключ. Женщина подняла руку с ключом, снова в лицо ударил ветер, снег и дождь, и Лене еще раз показалось, что двор — другой. В предыдущем маленьком и "камерном" дворе стоял одинокий высокий тополь, а здесь не было ни деревца, лишь кусты боярышника перед подъездом, а по широкому периметру стеной высилась громада девятиэтажки, из всех окон которой, по песне, "бил слепящий свет". Да не бил — просто-таки лупил. Двор с ржавой горкой был явно в центре города, а это были новостройки в спальных районах окраин. Над головой хлопали крыльями и кружились вороны.
Женщина замерла, не выпуская руки Леонида. Из кустов шмыгнула им под ноги худая полосатая кошка.
— Думайте о дочери. След. Думайте, — снова резкий окрик. Снова поднятая рука с ключом, и снова темнота снег, дождь в лицо, еще дворы, новостройки, посреди коробок — низкие приземистые школы, детские сады, огни ларьков, контейнеры свалок, фары машин — все мелькает, как в калейдоскопе.
С каждым шагом или прыжком они приближались к какой-то самой дальней окраине, где Леня никогда не бывал, и вот уже в последнем дворе за домом не было огней. Там чернела посадка. Город кончился.
— Сколько времени? — услышал он голос спутницы. Телефон Леня из рук не выпускал, оставалось только взглянуть на часы. 19. 28. Три минуты…
Женщина снова подняла руку с ключом. Захлопали крыльями вороны, казалось — их стало больше. Или в каждом дворе к ним присоединялись новые? Снег с дождем хлестнули в лицо, а потом затихли, и тут же в уши ударил девичий визг. Леня и его спутница стояли на темной поляне в пригородной посадке. Их окружали высокие, но молодые еще дубы. С десяток парней "с раёна" разделились на две группы, каждая из которых деловито усмиряла по сопротивляющейся девчонке. Слышались мат, удары и визг.