Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
— И вот эту букашку не могли победить лучшие темные агенты? Они были непроходимыми идиотами…
— У них не было вот этого! — Минако взметнула вверх руку с пудреницей-полумесяцем. Солнечные блики заиграли на его инкрустированной поверхности, на мгновение ослепив демоншу. — Луч Полумесяца! В бой!!! — воскликнула Айно, но зеркальце, слабо замерцав, потемнело.
— Эй! Что такое?! — Сейлор Ви потрясла пудреницей в воздухе, а затем постучала ею по ладони. — Луч Полумесяца, говорю!
— Мина?
— Что? — девушка с надеждой обернулась к Артемису.
— Ты заряжала пудреницу в лунном свете, как я тебя просил?
— О нет! — простонала она, и стон ее смешался с безумным смехом сестер
Минако вспомнила, как около недели назад Артемис напомнил ей, что самое время зарядить пудреницу. Но она так устала после сражения с демоном, что напрочь забыла об этом, сонно угукнув и завернувшись в одеяло. Теперь же это легкомыслие выходило ей боком.
— Дура! — хохотнула одна из демонш, и все четверо сделали шаг вперед, протягивая к Сейлор Ви крючковатые пальцы. Девушка встала в боевую стойку, с отчаянием понимая, что проиграла это сражение.
— Восхитительный Выстрел четырьмя картами!!!
Все, что произошло после этого восклицания, было за гранью понимания Минако. Разрезав воздух свистом, мелькнули четыре карты, и сестры Фонда, не издав ни звука, оказались разрезанными на кусочки. Они обратились в прах, в четыре кучки пыли на полу, и Сейлор Ви во все глаза смотрела на то, как легкий сквозняк сдувает то, что осталось от еще недавно грозных соперниц. Одержимые же, лишившись магического воздействия, рухнули на пол без сознания. По опыту предыдущих сражений Сейлор Ви знала, что очнутся они уже нормальными людьми, не понимая, как оказались в этом месте.
— Кто здесь? — спросила она, но ответом была тишина. — Артемис, ты видел кого-нибудь?
— Нет… — последовал ответ.
Вдруг, над ее головой что-то просвистело, и она, изловчившись, схватила лощеный прямоугольничек.
— Червовый туз? — удивилась она, рассмотрев находку. — Карта? Но…
— Ничего не понимаю… — пробормотал Артемис.
— Ты и в самом деле прекрасна, Сейлор Ви. Как внешне, так и в сражении. Теперь я убедился в этом воочию, — голос доносился из-за двери, и Минако, не раздумывая, бросилась туда.
Артемис, пытаясь остановить ее, в отчаянии закричал:
— Стой! Это может быть опасно!
Но Айно уже распахнула дверь, с бешено колотящимся сердцем осматривая лестничную площадку.
— Кто ты? Покажись! — крикнула она в пустоту, никого не обнаружив. Какой-то шорох на ступенях привлек ее внимание, и Минако, перегнувшись через перила, увидела белый силуэт. Лица человека было не разглядеть, но эхо донесло до нее последние слова незнакомца:
— Не смей трогать свои волосы, Сейлор Ви!.. Я слежу за тобой… — отсалютовав ей, он скрылся из виду, оставив девушку дрожать от нервного перевозбуждения.
Минако перевела взгляд на лощеную карту, с трудом разжав стиснутые до боли пальцы.
— Символ любви… — прошептала она пересохшими губами и провела по ним языком. — Кто же ты?.. Кто? Все равно ведь узнаю, верь мне!
Данбурит в смятении убегал прочь от здания, где размещался салон убитых им же сестер Фонда. Это было похоже на помутнение рассудка, и иначе как сумасшествием это нельзя было назвать — убить своих же агентов, когда они достигли успеха! Звезды расположились так, что Сейлор Ви оказалась без своего магического оружия — осталось лишь закрепить успех и уничтожить ее.
Но в тот момент, когда Фонда подбирались к воительнице, в нем что-то дрогнуло, и мир вокруг утонул в ослепительном сиянии. Данбурит вдруг изменился, перевоплотившись в воина Адониса, облаченного во все белое — от ботинок до маски, скрывающей лицо. И все, что он чувствовал в тот момент — это желание защитить Сейлор Ви любой ценой. Им двигала любовь, настолько древняя и несокрушимая, что он без колебаний уничтожил своих агентов, спасая
В себя он пришел столь же внезапно, как и обратился. Смущенный и раздавленный случившимся, Данбурит спешил вернуться к себе в Агентство, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию и составить новый план действий. Сердце грозилось вырваться из груди не столько от быстрого бега, сколько от пережитых эмоций. Все минувшие годы он провел в эмоциональном анабиозе, не зная ничего, кроме холода, и теперь Данбурит задавал себе лишь один вопрос:
— Что со мной происходит?..
И не находил ответа.
Комментарий к 26. Новый защитник Перевод эпиграфа:
Ты единственная, кто имеет значение, и единственная для меня,
Теперь я остался один навсегда, лишь твоя любовь может спасти меня.
Я всегда хотел этого, я хочу, чтобы ты была целиком моя,
Ты можешь вернуть мне самого себя,
Лишь твоя любовь может спасти меня...
https://vk.com/selia_meddocs_group – заходим в группу за интересностями, связанными с работой над фиком.
Нарцисс, Пандора, Петит Пандора, сестры Фонда – персонажи манги Сейлор Ви.
====== 27. Красный кристалл: Гнев ======
And she won’t apologize
For the cheating and the lies
But she can’t stand being this way
You can see it in her eyes
She would kill them if they try
To send her back to her grave.
Hurts_Rolling Stone
Рассвет… Далеко не все люди могут оценить его прелесть и завораживающую красоту, предпочитая проводить лишние часы в сладких объятиях сна. Время, когда просыпается солнце, отмечено особой, умиротворяющей тишиной. Даже ветер, кажется, благоговеет перед восходом, притаившись в легких облачках у края неба. В отличие от ярких, экзотических красок заката, цвета зарождающегося дня нежны, словно стыдливый девичий румянец. Сердце невольно замирает, когда линия горизонта начинает понемногу светлеть, пока остальное небо остается темным. Постепенно эта светлая полоса алеет, словно где-то вдали пылает грандиозный пожар; но вот небо окрашивается в золотистый цвет, а над кромкой горизонта стыдливо показывается багряный диск заспанного светила. С каждой минутой солнце смелеет, теряя свои оттенки красного и облачаясь в привычные ослепительные золотые одежды. Там, где оно касается неба, розовые цвета выцветают, плавно переходя в привычный светло-голубой. Пробуждаются птицы, выводя задорные трели, словно выражая свою радость наступлению нового дня. Эта скромная прелесть наполняет душу тихой, светлой радостью, предвкушением чего-то особенного, и верой в то, что грядущий день принесет лишь счастье и удачу.
Каждое утро Рей просыпалась задолго до восхода солнца, чтобы управиться с делами храма по прихода первых посетителей. Несмотря на то, что рассвет был для нее привычным явлением, Хино не упускала шанса встретить новый день. Девушку в тот момент охватывала некая гордость — ей казалось, что она была единственной, кому провидение позволило проникнуть в таинство рождения нового солнца, что отныне она первый зритель в этом грандиозном театре под названием мироздание.
Тот день начался для нее вполне привычно. Рей поднялась с постели, едва только начало сереть, плеснула в лицо пару пригоршней холодной воды, чтобы прогнать сон и, надев рубаху с красной юбкой хакама, вышла из дома. Прихватив из угла метлу, девушка, зябко поежившись, вышла во двор, затянутый промозглой дымкой предрассветного тумана. Мико, отчаянно сдерживая зевок, принялась за ежедневную обязанность — выметание дорожек. Монотонная работа и размеренное шуршание метлы навевали воспоминания, что вспыхивали в голове подобно картинкам из старых фильмов, и Рей, методично выметая сор и первые опавшие листья, невольно сдалась в их плен.