Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
Минория удивленно воззрилась на него, а затем потупила взор, ответив:
— Когда Серенити станет женой Эндимиона, она больше не будет нуждаться в нашей защите. Принц Терры даст ей все, что необходимо — любовь, защиту… и даже больше. И тогда мы станем свободными и получим шанс распоряжаться своими жизнями по личному усмотрению.
«Только хочу ли я этого?» — добавила принцесса про себя, решив, что и так рассказала Адонису слишком много. Он же ничего не ответив, все так же продолжая вести Минорию в танце, наслаждаясь ее близостью. Сладким сном наяву, который не хотелось прерывать…
А
Перед внутренним взором Берилл встало волевое лицо Эндимиона, и сердце землянки болезненно сжалось. Вспомнив его слова, ранившие ее душу, вспомнив идеальную до оскомины Серенити, которую молодая женщина ненавидела всем своим существом в той же степени, что и любила принца, Берилл приняла окончательное решение.
Взяв с алтаря острый серебряный кинжал, она полоснула себя по ладони и, зашипев от боли, сжала раненную руку в кулак и занесла ее над сосудом с травами и серой. Зажмурившись, молодая женщина срывающимся голосом произнесла темное заклинание, некогда выменянное у темного странствующего мага в обмен на несколько золотых монет. Кровь рубиновыми каплями капала в сосуд, смешиваясь с его содержимым, а Берилл, как одержимая, повторяла темные слова раз за разом, качаясь, словно в трансе. Сначала хриплым шепотом, потом все громче и громче, пока не сорвалась на крик. Ей повезло, что в коридорах не было стражи — все либо стояли вокруг дворца, либо на входе в бальный зал, охраняя покой танцующих людей.
Порыв ветра, ворвавшегося в покои Берилл, распахнул со стуком окно и взметнул волосы молодой женщины. Это привело ее в чувство, и землянка резво вскочила на ноги, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Кровоточащую ладонь она спрятала в складках платья, сжав до боли тонкую ткань.
— Чего ты хочешь от меня, женщина? — раздался слабый, но от этого не менее устрашающий голос. Он исходил из сосуда, который теперь светился, переливаясь темно-синим и черным. И из этого колышущегося мрака на Берилл мрачно смотрели два глаза-уголька.
От страха сердце землянки ушло в пятки. Она полагала, что знает, кто именно явится на зов, но все равно была напугана. Но, тем не менее, взяв себя в руки, молодая женщина ответила:
— Мое имя Берилл, повелитель Металия. И я призвала тебя сюда, так как отчаянно жажду твоей помощи.
— Помощи? — пророкотал темный дух. — Не к тому обращаешься, женщина! Я — зло!
— Но у меня есть, что предложить тебе! — в отчаянии вскричала она, понимая, что Металия может ускользнуть. — Я отдаю всю себя — душу, тело, энергию — тебе, о повелитель!
— Себя? — пророкотал дух зла, и его глаза-угольки засветились еще ярче. — Щедрый дар, но все же недостаточно.
— Все,
— Что же ты хочешь, женщина, раз идешь на такие жертвы?
— Я хочу, чтобы принц Эндимион полюбил меня! — выпалила землянка, судорожно прижав ладони к груди.
— Любовь… — недовольно протянул Металия. — Человеческая слабость, из-за которой гибнут империи и цивилизации. Как же предсказуемо!
— Прошу… — одними губами прошептала Берилл, вперив полный мольбы взор в сосуд с Металией.
— Да будет так, я помогу тебе! Но ты заплатишь слишком дорогую цену, женщина! — произнес дух зла. — Я слаб после войны, и ты знаешь об этом. Тебе предстоит вернуть мне былую мощь и собрать новую армию. Тогда — и только тогда — Эндимион будет в твоих руках. Готова ли ты к этому?
Берилл кивнула. Теперь в ее сердце не было ни капли сомнения.
— Да будет так!
Металия взвился над сосудом темным облачком и толчком проник в грудь землянки. Та, слабо вскрикнув, повалилась на пол, дергаясь в конвульсиях. Боль ослепила ее, лишив рассудка, нутро горело, словно охваченное пламенем. Это миазмы зла прорастали в ней, укореняя Металию в теле Берилл. Он впитывал в себя ее энергию, пожирал ее душу, отравляя все то добро, что оставалось в молодой женщине.
Вместе с тем неуловимо менялась ее внешность. Глаза, некогда карие, приобрели бордовый оттенок, уши заострились, как и клыки. Кожа стала мертвенно бледной, и в обрамлении темно-красных волос она казалась прозрачной, словно вылепленной из воска.
Но вот Берилл успокоилась, и ее тело обмякло. Впрочем, она тут же поднялась и медленным шагом прошествовала к зеркалу, глядя остекленевшим взглядом. На молодую женщину смотрело ее новое лицо, а когда она открыла рот, раздался голос Металии:
— Теперь ты мое земное воплощение, королева Берилл. Помни же, что обещала! Хоть ты отныне и королева, но все равно моя раба.
— Я выполню все, — ответила землянка чужим, холодным голосом.
— Не подведи, — последовал ответ.
От Берилл отделилось темное облако, значительно увеличившееся в размерах, и вылетело через окно, растворившись в ночи, оставив новоиспеченную темную королеву в одиночестве. Та долго глядела на свое отражение, а затем положила ладонь на гладкую поверхность. Посеребренное стекло тут же пошло трещинами, а затем и вовсе со звоном осыпалось к ногам женщины, многократно отразив в осколках бледное лицо женщины.
— Ты все равно будешь моим, Эндимион. Это вопрос времени, — произнесла в пустоту Берилл и рассмеялась — холодно, зло. И ночь поглотила ее, приняв в свои объятия. У темной королевы было немало планов на нее.
Минория не сразу поняла, что произошло. В одно мгновение она танцевала с Адонисом, а в другой момент услышала оглушающий звон, почувствовала пронизывающий холод. Венерианец повалил принцессу на пол, прикрыв ее своим телом, и она лежала, не имея возможности пошевелиться. Вокруг нее была суета, паника, люди кричали, раздавался топот ног. Кто-то пробежал совсем близко, наступив на ее волосы. Свистел ветер, вспыхивали какие-то огни, похожие на вспышки молний.