Я - убийца
Шрифт:
Юрий простодушно рассчитывал, что Локтев во время просмотра выключит верхний свет. Он думал, что в самом худшем случае ему этот ненавистный анти-Отелло снова предоставит невыносимую возможность мучиться зрелищем псевдоизмены собственной жены. Мол, я мучаюсь, как обманутый и рогатый муж, а ты... Знает он или не знает?
Вадим Викторович вставил кассету.
На экране монитора появились знакомые интерьеры ночного клуба. Вот и аквариумные комнаты эксгибиционистов. Вот и главный бархатный зал с помостом, на котором профессиональный Ромео и девственная пейзанка Джульетта.
Вадим
– Объект «Ночной клуб». Вполне приличный фон для любовного свидания. И главное, не много придется доорганизовывать. Готовый интерьер, практически и массовку можно местную пригласить. Думаю, найдутся желающие.
– Готовитесь к новой картине?
– Естественно! Есть великолепная идея! Смешать выдуманный, сыгранный актерами сюжет с настоящим, живым миром. Полудокументальное кино. У нас так делали. Инсценировали хронику. А у меня... Представьте, что актеры на улице разыгрывают сцену похищения невесты. Среди настоящих людей! Вам интересно понаблюдать за ними?
– Да...
– А мне очень любопытно! Как они прореагируют? Только честно нужно снимать. Откровенно!
– Странная идея. А как же люди? Они согласны сниматься?
– Этими проблемами вы и займетесь. А с творческой стороны... И для производства, для открытия финансирования теперь для составления проекта необходим так называемый пилот. Как на телевидении. То есть такой якобы эскиз. Нечто предварительное. Но определяющее и стиль, и персонажей. Чтобы будущим нашим финансистам было легче представить себе готовящуюся кинокартину.
Тут на экране появилась светлая комната, где посреди на широком диване оба нефтяника-спонсора, уже совершенно голые и пьяные, корчились от нахлынувшего удовольствия под грудами мелких азиатских девочек.
– Не опасно снимать такой компромат? – с угрозой спросил Гордеев, предчувствуя самое неприятное. – Могут возникнуть осложнения.
– Исключено! – беззаботно уверил его Локтев. – Их остановит возможность встречного иска. Да и... Даже заикнуться об этом материале невозможно. Ни для них, ни для меня. Тут же не видно лиц. Не ясно, кто эти взрослые дяди, что они делают с невинными крошками?
Мрачные предчувствия не обманули Гордеева.
Следом пошли такие кадры...
Адвокат увидел себя и в ночном клубе, и в кабине собственной машины. На заднем сиденье.
– Объект – «Исступленная любовь»! – торжественно объявил Локтев, не оборачиваясь.
В подробностях...
Первым чувством была, конечно, досада!
«Как я мог? – сокрушался разом вспотевший Гордеев, до боли стискивая зубы. – Попался, как последний лох. Теперь они начнут... Хотя... Что мне можно предъявить? Эти педофильные спонсоры, ясно, влипли. Теперь он из них не то что деньги на проект... Он у них из задниц, если захочет, будет хоть газ, хоть нефть качать. И они не пикнут. Пока его не грохнут. Только так и можно».
Лицо Лики в блестках пота. Прекрасные глаза полуприкрыты. Такая красивая нога...
Вот развернулась и легла сверху, продемонстрировав перед камерой и собственные, и гордеевские прелести. Вот вставила рукой... Действительно – исступленная любовь.
«Как
– Вас не пугает, – спокойным голосом сказал Гордеев, – что в некоторых кадрах сняты посторонние для кинематографа люди в, так сказать, не очень-то выгодном для себя свете? Они могут и обидеться, что-то предпринять. Это называется диффамация. Закон предусматривает...
– Все, что вы видите, это частное дело. Тут все – совершенно взрослые и, как видите, дееспособные люди. Во всех отношениях. С каждым участником я договорился. Или еще договорюсь.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Со своей стороны я гарантирую каждому абсолютную конфиденциальность. Этот яркий, незабываемый материал не увидит больше никто!
– А ваши сотрудницы? – И все-таки Гордееву было интересно наблюдать себя со стороны в таком интимном деле.
– Нюшка? – Вадим Викторович засмеялся и, сняв очки, иронично посмотрел на Гордеева. – Вам показать материал, где участвует Нюшка? Весьма любопытный материальчик, я вам доложу. Очень неожиданные ракурсы. И аспекты. Детство, проведенное в кинематографической среде, естественно, отложило мощный отпечаток на характере сексуальности этой бесспорно достойной и прекрасной девушки.
– Шантаж-бюро? – зловеще проговорил Гордеев, приготовившись дать сокрушительный бой этому старому негодяю.
– Боже упаси! – Локтев всплеснул руками. – Как вы могли такое подумать? Неужели я?.. Неужели вы подумали?..
Возмущение его было настолько натуральным, что Гордеев немного растерялся.
– Тогда я вам объясню. Я-то думал, что вы, адвокат, взрослый и опытный человек, что вы все правильно понимаете. А вы... Ну ладно. Я оскорблен до глубины души. – Дрожащей от возбуждения рукой Локтев выключил видеомагнитофон и в расстроенных чувствах перешел в кресло за чайный столик.
Гордеев развернулся, следуя за ним.
– Знаете ли, – сквозь зубы процедил режиссер, – во все времена люди творческих профессий, где необходимы громадные эмоциональные и интеллектуальные напряжения... Когда нужно заставить работать свой мозг на грани божественных откровений!.. Так вот – практически все гении всех времен и народов... О многих, правда, нет достоверных исследований, но почти все использовали стимуляторы мозговой деятельности. Подстегивали воображение. Напитками, священными окуриваниями. Вы про ладан слышали? В конце девятнадцатого века модным психостимулятором был даже сифилис. Специально заражались, чтобы добиться гениальности. Жизнью жертвовали. Чтобы написать для человечества несколько картин, книг, симфоний. Вам назвать фамилии? Или не расстраивать? Очень многие французы. И наших полно. Серебряный век – сифилис и кокаин! Многие политики на границе веков... А в настоящее время массово используют наркотики. Для вас это новость?