Я - убийца
Шрифт:
– При чем тут это?.. Миша, протрезвеешь, пойдем на рыбалку?
– Да... Ты мне рассказывал. Он действительно такой рыбак? Слушай, может, брюки сошьет?
– Идиот. В Бутырках?..
– А-а-а...
– Ладно. Машина пусть остается у тебя во дворе. Какой из меня водила. Пойду пешком. Есть на метро?
– Соберем.
Миша порылся в карманах. Нашлась десятка. Он с болью в сердце передал бумажку адвокату. Гордеев посмотрел на деньги, на Мишу и отказался.
– Оставь на пиво. Пройдусь пешком. Мне надо подумать.
Он
«1. Позитивный внутренний тип («гордое одиночество»), переживаемый как необходимое средство раскрытия новых форм свободы или новых форм общения с другими людьми.
2. Негативный внутренний тип, переживаемый как отчуждение от своего «я» и от других людей, чувство отчужденности, даже в окружении других людей.
3. Позитивный внешний тип, наличествующий в ситуациях физического уединения, когда ведутся поиски нового позитивного опыта.
4. Позитивный внешний тип, наличествующий в том случае, когда внешние обстоятельства (смерть партнера, потеря контакта) ведут к весьма негативным ощущениям одиночества.
Часто повторяющейся темой философских рассуждений подобного рода является утверждение, что позитивный опыт одиночества – более основательная, или «истинная», форма одиночества, а негативный опыт одиночества – это его псевдо, или патологический, вариант».
Из неоконченной диссертации Ю. Гордеева «Лабиринты одиночества»
Гордеев вошел в подъезд и прошел бы мимо почтового ящика: он давно получал корреспонденцию на почте, но что-то заставило остановиться. В ящике лежал пакет. Поверху размашистым почерком Антоненко было написано три слова: «ГОРДЕЕВУ, ВЕСЬМА СРОЧНО». Идиот, выругался про себя адвокат, не мог занести лично, но потом вспомнил, как провел вечер накануне, и простил самого себя, а заодно и Борьку. Видимо, того свербило от полученной информации. Он поспешил домой и еще с лестницы услышал, как разрывается в квартире телефон. Ничего, наговорят на автоответчик.
– Юрка, срочно позвони, как только вскроешь пакет. Мой новый шеф рвет и мечет. Я у себя в прокуратуре, – услышал он конец монолога.
Между тем адвокат не спешил. Достал из холодильника банку пива, сел на диван и, попивая, смотрел на конверт. Загадывал. Еще со студенчества любил подобного рода шарады. Внезапно спросить молчащего визави, о чем тот думает, а перед этим прикинуть самому. Если сходилось – плюс. О минусах он тут же забывал. Итак, в пакете должны были лежать копии запросов прокуратуры и ответы с мест.
– Что и требовалось доказать... – пробурчал он себе под нос, разглядывая бумаги.
В одной из бумаг сообщалось о возбужденном военной прокуратурой деле о хищении из индивидуальных комплектов промедола и пропаже со складов части галоперидола, а также большой партии перевязочных материалов.
– Ладно, хмырь, выкладывай. Хватит о здоровье моей тещи. Я же знаю: просто так ты не позвонишь, – предложил начать первым приятель.
– Видишь, какая штука. У меня сильные подозрения, что мой новый подзащитный не так виновен, как чувствует себя этаким праведным страдальцем за грехи человечества.
– Что, «паровозом» решил стать?
– Ну да... Причем не выборочно, а вообще... применительно ко всему, что бы ни предъявили. Меня это настораживает. Что такое промедол, я знаю. А вот скополамин?
– Могу тебе сказать, что нам с некоторых пор запретили им пользоваться. Сам понимаешь – мировое сообщество. Американцы в одностороннем порядке объявили, что не будут использовать его в своей работе.
– Какие американцы? – остолбенел Гордеев. – При чем тут американцы?
– А при том, что скополамин используется при допросах как средство развязывания языка. Ты видик-то смотришь или как бумажная крыса только в делах роешься? Вводится внутривенно, и человек балдеет. Весел становится. Испытывает сильнейшее желание поделиться самым сокровенным. От передозировки можно «вечный кайф» схватить. Короче, синтетический наркотик. Масса побочных эффектов. Не всегда предсказуем. Если сильно попросишь, достану пару ампул. Но ты должен обещать, что возьмешь меня на рыбалку. Я катушку зашибись купил. Один подшипник, на три «червяка». Чего молчишь? Эй!.. Умер, что ли?
– Ты же там был? Ничего не слышал о хищении с воинских складов индивидуальных пакетов? Перевязочные материалы, галоперидол...
– Было дело. Сначала этим занималась военная прокуратура округа, потом передали в Москву нам, а от нас забрали в контрразведку, и больше я про это слышать не хочу. Грязная история. Газетчики тогда что-то пронюхали, но им быстро подкинули лажу. Они ее опубликовали, а потом ходили с красными ушами. Естественно, потом к этому делу прикасаться боялись. Так когда на рыбалку собираться?
По мере получения информации Юрий быстро записывал ее на обороте запроса. Когда не хватило места, взял следующий листок, и тут его взгляд уперся в фамилию. Всего-то один раз и упоминал документ этого человека: Бирюков Э. В. – военный прокурор округа.
– Ты чего молчишь? – заволновался приятель на том конце провода.
– Подожди секундочку...
Гордеев отложил трубку и принялся лихорадочно листать бумаги. В третьем листе обнаружил эту фамилию еще раз. Теперь в связи с исчезновением «уазика». Интересная капуста получается, подумал он.