Я твой кислород

Путилина Маришка

— Айше, Садиш — принесите чай в гостиную. У нас гость.

Мама по природе была очень любопытной женщиной и ей не очень то понравился приказ бабушки, но и пойти против не могла. Господин Вели, проходя мимо Акына, обнял меня слегка за спину, как бы защищая. Человек, даже не зная его, чувствует эти нереальные волны сумасшествия исходящие от Акына.

Вместе с Вели я села на диван, а на соседний сел Акын вместе с Дамлой, бабушка же села в свое кресло и ненароком я взглянула на кресло, на котором постоянно сидел дедушка. Оно пустовало. Навряд ли кто-нибудь будет достоин сесть на него, ведь дедушка незаменим. Но я отлично знала, что парень сидящий слева от меня сделает все что угодно, чтобы

добиться его места. Пока я жива — этого не бывать. Мне абсолютно наплевать на его амбиции, мечты и причины его сумасшествия! Желать смерти родным ненормально и неприемлемо!

Нам принесли чай, но в отличие от гостя я не стала пить, а лишь потупила взор. Врать бабушке, значит обладать высочайшим искусством.

— Пожалуй начну я, — пошел на выручку мне, теперь мой союзник. — Для начала было бы правильнее представится — господин Вели. Все присутствующие за исключением Караджи не знают меня, да и наша встреча не должна была состояться.

— Это еще почему? — вставил свои пять копеек Акын, а я сдержалась не закатить глаза. Смешно наблюдать на пацана метр с кепкой, который примерил на себя роль главы района и семьи. Садиш и то презентабельнее смотрелась бы. — Раз Караджа сбежала и вернулась именно с вами, значит, наша встреча не случайна.

— Я друг Вартолу Саадетина — господина Салиха, думаю, так вам будет понятнее, — Вели включился в игру и бросился в бой. — Но как я понимаю, ты Акын не можешь знать его прежнего имени, судя по твоей реакции на его второе имя. Не собираюсь вести пустые беседы и перейду к сути. Караджа после нападения позвонила мне и попросила помощи.

— Караджа? — обратилась бабушка взволнованно. — Что случилось, раз ты обратилась к постороннему человеку?

— Поправлю Вас, госпожа Султан, но я не посторонний. Вартолу не раз спасал мою жизнь и однажды, когда я ему помог найти кое-какую особу нападавшую на Чукур, то познакомился с Караджой. Примите мои соболезнования — я в курсе каждой вашей утраты, — Акын старался его прочитать, но я заранее знала, что он проиграет. — Караджа очень боялась, что следующей жертвой станет она, Селим заверил ее, что такого не произойдет, но после похищения ее стали преследовать. У нее не осталось никого, кому бы она смогла довериться, положиться и попросить помощи у близких, поэтому обратилась ко мне, чему я несказанно рад. Пришлось поменять несколько мест жительства, как преследователь пошел по ложному, но длинному следу и теперь жизни Караджи ничего не угрожает.

— Вы ошибаетесь, господин Вели, — самодовольно заявил псих, складывая руки в замок на своих коленях. — У Караджи есть защитник и в посторонних мы не нуждаемся.

Гнев Акына кристально понятен, ведь для меня не секрет, что он ненавидит Салиха, маленького Идриса по известной причине — Салих убил его любимого дядю Кахрамана. Их связь была намного прочнее, чем с отцом и у Акына осталось много приятных воспоминаний с ним. Вот оно главное отличие от нас — не умеет прощать. Прожив тяжелые времена, мы не только закалились духом, но и научились прощать того, кто нанес нам существенный вред. Акын же был другим, никогда не слушал указания дедушки, совершал преступления и поэтому и загремел в тюрьму. Никто другой не знает его настоящую натуру настолько хорошо. Для бабушки он герой, потому что вовремя оказался на пустующем месте и других вариантов не существовало.

— Простите за мою наглость, но юноша Вы на себя намекаете? — выразительно выгнул бровь Вели и закинув ногу на ногу, стал играть по крупному. — Мальчик, такие как я — знают абсолютно все, что случается в подобных районах. Стоило тебе взойти на эту должность, как на Чукур стали нападать по ночам, стрелять в обычных прохожих, а ты ничего не сделал.

— Это благодаря не

мне, а лишь дядям, которые…

— Спокойно, мальчик — нервы здесь не к чему. Запомни правило номер один: никогда не смей оправдываться за свои косяки, иначе тебе никогда не стать настоящим мужчиной. Правило номер два: испокон веков, народ шел за сильным правителем, способный решить любого рода проблему, но ты видимо не обладаешь таким даром. Ну и на сдачу, правило номер три: никогда не разговаривай в таком тоне со старшими.

Бабушка наблюдала за их стычкой и я могла увидеть, что Вели получил от нее уважение и поднялся в глазах. Ее понять можно — оставить Чукур нельзя, нужен тот, кто будет вести за собой. За собой, а не вставать напротив тебя, нападая вместе с врагом.

— Ммм…, господин Вели, но почему Вы решили взять под опеку совершенно чужую девочку? Мало ли в ее годы всякое может померещится.

И она еще просит уважения. Ее матерью назвать уже сущий грех, а нет с Акыном она вела себя по-другому, но была ли это любовь или страх — не понятно.

— Госпожа Айше, как от матери я ожидал большее сострадательности и волнения к родной дочери, — упрекнул он ее и она смогла утихомириться, чувствуя стыд. Видишь мама, нашелся независимый эксперт, который может укорить тебя в отсутствии материнского инстинкта. — Я видел мужчину собственными глазами и сегодня я вырвал Караджу из его рук. Не верите? Госпожа Султан уже заметила, что ее внучка ранена, бабушка, а не мама.

Дамла же вообще потерялась от нашей игры. Она же его совсем не знала и тем более, что со мной случилось, но я заметила, как она заволновалась, когда услышала про ранение.

— Не знаю даже, как Вас отблагодарить, — ответила бабушка со всей любезностью. — С сегодняшнего дня двери нашего дома открыты для Вас. Нам никогда не расплатится за то, что Вы спасли моей единственной внучке жизнь. Она нам очень дорога.

— Всегда рад помочь. И теперь мне спокойнее, когда услышал, что смогу иногда заходить к вам, чтобы проведать Караджу. Мне она стала, как дочь.

— Не хотелось бы прерывать ваш разговор, но можно мне прилечь, бабушка? — попросила я, надеясь, что Вели уладит все остальное и короткий кивок головы успокоил меня. — Мне нужно обработать плечо, а то я чувствую скоро вновь начнет кровоточить.

На самом деле мои веки смыкались, а перспектива подвергнуться допросу после стольких событий — ужасна.

— Не нужно спрашивать даже о таком. Дамла? — окликнула она невестку. — Помоги Карадже.

— С удовольствием.

Она бросилась помогать мне, взяв в руки мой рюкзак и поддерживая за руку вывела из гостиной, но до нас дошел голос Акына:

— Бабушка, я пойду узнаю, может ей врач понадобится, — ага, конечно. Кроме неприятностей в мою жизнь ты ничего хорошего не принес. Больной ублюдок.

— К чему такая поспешность, юноша? — услышала я Вели и осознала, что на самом-то деле у меня появился защитник, которому в отличие от Азера не придется врать о своей фамилии и кто по-настоящему хорошо ко мне отнесся. — Мы еще совсем не познакомились. Присядьте — девочки сами справятся.

Дамла закрыла дверь, а я тем временем подошла к кровати и рухнула на нее животом, помня о ране. Послышались шаги Дамлы и кровать под ее весом прогнулась.

— Ничего не хочешь рассказать?

— Не сегодня, Дамла, — умоляла я. — С меня на сегодня достаточно мучений. Я просто хочу закрыть глаза и оказаться в одиночестве. Не теребить душу воспоминаниями, не думать о будущем, не стонать во сне от душевной боли. Мне это необходимо. Пустота мне нужна. Именно она поможет мне дальше вдыхать кислород и биться в легком ритме сердце. Ничего не спрашивай, Дамла. Представь, что меня не существует, хотя так и есть. Осталась лишь оболочка.