Я тоже киллер
Шрифт:
В то же время небезызвестный московский банк нанял киллера и готов был пустить его по следу Анатолия.
«Роман» – «римлянин» (лат.). Роман не выносит никакого однообразия, увлёкшись чем-нибудь, он загорается – и способен зажечь других. Он не упрямец и не диктатор, лёгок на подъём, щедр и добр с людьми.
Роман вышел из номера. После вчерашнего болела голова, он не любил водку, предпочитая вина и более демократичное пиво. Оказывается, колокола в голове могут гудеть и после пивка,
В скверике возле гостиницы его уже ждали трое, нет, пятеро. Раннее утро, асфальт ещё не пышет жаром, хочется жить. Роман отхлебнул из жестянки «Колы» и оценил обстановку. Вчерашние, одного он узнал сразу, на быков не похожи, скорей всего братки, из тех, что считают себя выше всех.
Вчера, защищая честь дамы, – хотя какая у проститутки честь, – он с кем-то повздорил, и теперь предстояло собирать плоды. Прошлым вечером, когда в голове бродили пузырьки газа и весело лопались, разнося алкоголь по организму, всё казалось таким забавным и правильным.
Незаслуженно обиженная шлюха (Роман не любил, когда глумились над людьми) и шампанское с пивом, потом снова шампанское в его номере и даже любовь, короткая такая…
Он не сожалел о случившемся, хотя именно сегодня ему меньше всего были нужны неприятности. Кажется, Роман вышел на след своей жертвы, очередной жертвы. Не беда, что объект в прошлом сам был охотником, такие обстоятельства не смущали профессионала. Деньги платят, и немалые, беглец засветился именно в этом районе, вероятно, ранен, и далеко уйти не мог. Однако заминка явно не ко времени.
Романа потихоньку оттесняли от дороги, бежать некуда, оружия при себе нет, вопреки бытующему представлению киллеры не ходят с ним постоянно. Классическая «коробочка» – двое заходят спереди, двое сзади, пятый держится в стороне. Пожалуй, убивать не собираются, хотят проучить. Роман вылил остатки «Кока-колы» на землю (травку жаль и цветочки), смял банку посредине и, быстрыми движениями согнув её несколько раз, сломал пополам, превращая её в орудие убийства.
– Ну что, козёл, вспомнил меня?!
– Да, ты тот урод, что не умеет себя вести в общественных местах.
А урод наиболее опасен, хотя и прячется за спинами своих бойцов, у него наверняка есть ствол, такие как он даже спят, пряча оружие под подушку. Ничего, главное не упустить его из виду во время драки и не пропустить момент, когда он от страха попытается стрелять.
– Братва, он обурел в натуре, пургу гонит, проведите разъяснительную работу, Колян слов на ветер не бросает. Я те говорил, козёл, что ноги переломаю, получай!
– А за козла ответишь, – выдавил Роман сквозь зубы и сделал шаг вперёд, несколько раз мелькнули острые края банки.
Ближайший из бритоголовых качков оседал на землю, зажимая исполосованное горло руками.
– Бля-я, удавлю гада, – заорал его напарник и замахал ногами, порхая как бабочка.
Роман увернулся, отступая и оставляя сбоку братков, ранее находившихся сзади. «Сегодня не ваш
Сегодня банка из-под «Колы», завтра пивная крышка или монеты, да мало ли ещё что подвернётся под руку. Кстати о деньгах, Роман вспомнил про завалявшуюся против обыкновения железную мелочь в кармане брюк.
Зажав половинки банки, с каплями крови по краям, в правой руке, он левой выудил из кармана пять рублей и двумя пальцами метнул их в глаз одного из парней, сразу же под его громкий крик сделал резкий бросок вперёд и припечатал братка ногой к дереву.
Противников осталось только трое, но обиженный вчера Колян явно нервничал и мог достать ствол в любую минуту, поэтому Роман ускорил темп. Не зря его звали Ветер, через несколько секунд ещё двое неудачно вышедших на прогулку братков расстались с жизнями. Один упал, держась за горло окровавленными пальцами, второму Роман сломал нос, ударом снизу вбивая кости перегородки в мозг.
Остался только Колян, не бросающий слов на ветер и выдёргивающий из-за пазухи волыну. Через секунду, не более, ствол показался на свет во всей красе, но впечатления на Романа не произвёл. Обычный, потёртый временем и руками ПМ, стоял на предохранителе и пока не мог представлять смертельной опасности.
Колян затрясся и негнущимися пальцами, глядя на Романа остекленевшими от страха глазами, пытался снять пистолет с предохранителя. Успел, улыбка радости и облегчения тронула его губы, но Роман оказался проворнее и в момент выстрела пистолет смотрел своим дулом в глаза Коляну. Мгновенье – много или мало, но именно через этот срок черепную коробку развалило выстрелом в упор, и серые клеточки разума полетели в разные стороны.
Теперь, когда всё было позади и адреналин покидал кровь, заработал мозг, и Роман трезво оценил ситуацию. То, что он сейчас сделал, делать не следовало. Он мог засветиться, причём совершенно напрасно.
Парни явно не из крутых, не блатные, так, шпана. Проблема решена, но трупы всё равно есть, работа грязная, могли быть свидетели. Не теряя времени, он быстро нашёл половинки банок, стёр носовым платком отпечатки и кровь, бросил их в урну.
Через секунду Роман по прозвищу Ветер покидал негостеприимный сквер быстрым, но спокойным размеренным шагом.
Иван Иванович Устюгин, настоящий, въедливый следователь, заканчивал очередной рабочий день, подшивал листы к разбухавшему понемногу делу и перемалывал в себе недавний разговор с начальством.
Его, в смысле начальство, Устюгин недолюбливал и получал в ответ сторицей. А нелюбимые руководители хотели ни много ни мало – спустить дело на тормозах. Злополучное дело за номером сорок.
В кабинете воняло, слабенький вентилятор, стоящий на столе у Иваныча, был ни при чём, потому что вонял весь собранный материал, все листы сорокового дела с висевшими на нём трупами. Ощутимо пахло смертью, сладкий приторный запах трупа лез в ноздри и навевал нехорошие мысли.