Я тебе верю
Шрифт:
– Да хочу перед школой историю повторить! – соврала Лу и подумала: «А правда, почему бы не заняться уроками? Вчера-то на них ни времени, ни сил не было!»
И Лу села за уроки. Настроение у нее сделалось вдруг на удивление бодрое. «Все будет хорошо», – подумала она.
С таким же оптимистическим настроем она вышла на улицу. И сразу же увидела его. Костю.
Он ждал ее, прислонившись к стене дома, неподалеку от дверей ее подъезда. На нем был темно-синий джинсовый костюм, а глаза скрывали затемненные стекла стильных очков. Отделившись от стены, Костя подошел к замершей на месте Лу.
– Привет, малыш! – Он поцеловал ее прямо в губы. – Можно, я провожу тебя до
Лу, словно зомби, двинулась следом. Вот Костя обернулся, ожидая, когда Лу с ним поравняется. И дальше они шли уже рядом.
– Извини, что пропал… – Костя говорил очень быстро, явно волнуясь. – Ты не думай, я тебя не бросил и не разлюбил, просто…
– Ничего я не думаю! – перебила его Лу. – Но хоть позвонить ты бы мог!
– Ну прости. Просто сложилась такая ситуация… Короче, у меня возникли кое-какие проблемы.
– Костя, тебя подставили на деньги, да? – очень спокойно спросила Лу.
Он остановился, потом снял очки и удивленно уставился на Лу:
– Малыш, с чего это ты взяла?
Глаза его были красными и усталыми, как будто он не спал дня два. Лу, почувствовав накатившую на сердце жалость, произнесла:
– Костя, я все знаю. Тебе нужно заплатить бандитам деньги. И поэтому ты прячешься.
– Но откуда ты узнала?! Ты…
– Какая разница, откуда… – перебила Костю Лу. – Узнала, и все. И знаешь что? Я постараюсь тебе помочь.
– Ты с ума спятила! – почти выкрикнул Костя. – Я не виделся с тобой именно потому, что не хотел тебя впутывать в эту историю!.. Малыш, ну послушай, – добавил он уже спокойней, – уж не знаю, что тебе известно, только я говорю тебе на полном серьезе: забудь все, что знаешь! Это все – мое дело, и только мое! Я прошу тебя только об одном: ничего не предпринимай. Не ищи меня, не пытайся помочь! Ты же – совсем ребенок, а это не игра, это жизнь!
– Я не ребенок! – Лу гневно тряхнула копной темных вьющихся волос. – И все это – и мое дело тоже! Потому что, Костя… Потому что я люблю тебя! – Сказав это, Лу быстрым шагом пошла к школе.
Костя, чуть постояв, бросился следом.
– Луиза, подожди! – крикнул он.
Лу остановилась:
– Ну, что?
Костя произнес:
– Малыш, ты можешь не ходить в школу сегодня? Я тебе все расскажу…
– Ну… – Лу помедлила. – Я могу, пожалуй, задвинуть алгебру. – И, поразмыслив, добавила: – И химию тоже…
Лу привела Костю к себе домой. Мама уже ушла на работу.
Лу предложила Косте поесть, и он охотно согласился. Глядя, как ее любимый с аппетитом завтракает горячими бутербродами с сыром и ветчиной и запивает их горячим кофе, Лу представила на миг, что они муж и жена и что Костя, позавтракав, поцелует ее, соберется и скажет в дверях: «До вечера, дорогая…» Лу помотала головой, прогоняя явившееся некстати наваждение.
– Спасибо, малыш! Все было очень вкусно. – Костя откинулся на спинку стула. – А теперь давай к делу…
И он начал свой рассказ.
Костины родители работали журналистами. Они расследовали факты коррупции в высших эшелонах власти и погибли в загадочной автокатастрофе. Ходили слухи, что та авария на Рязанке была подстроена: папин «Жигуль», притормозивший у обочины, протаранил невесть откуда взявшийся «КамАЗ», который, как оказалось, уже неделю числился в угоне. Позже грузовик был найден, но кто в момент аварии находился за рулем, осталось невыясненным. Косте тогда исполнилось только десять лет, а его сестренке Машеньке не было и четырех. Дети остались одни в московской двухкомнатной квартире, но ненадолго. Какие-то дальние родственники, которых Костя
Нельзя сказать, что там было так уж плохо. Директор детдома – Федор Никитич любил и жалел детишек, многие из которых, в отличие от Кости и Маши, стали сиротами при живых родителях. Воспитатели тоже были не звери, но…
– Я понимаю теперь, – говорил Костя, – что у каждого из них были свои проблемы. Зарплата там – курам на смех, только чтоб с голоду не сдохнуть. Вот и тащили они домой из детдома кто что мог. А директор вынужден был закрывать на это глаза: ну где найдешь людям замену на такую-то зарплату?
Детдомовцы жили по своим суровым законам. Во главу угла ставились смелость, преданность дружбе и – сила. Сильных уважали, и Костя, поняв, что надо как-то выживать в сложившихся обстоятельствах, начал самостоятельно осваивать боевые искусства. Сначала он занимался по книжкам, которые изредка удавалось купить или – чего уж греха таить! – попросту украсть на книжных развалах. Так Костя познакомился с основами тхэквондо и айкидо. Но, даже обладая бесспорным талантом, мальчик вряд ли бы добился серьезных успехов, если бы в детском доме не появился однажды Илья Сергеевич Грач, молодой преподаватель физкультуры. Будучи поклонником одной из школ кунг-фу, Илья Сергеевич организовал в детдоме секцию. И Костя под его руководством смог отточить свою технику настолько, что несколько раз побеждал на юношеских первенствах Москвы. Но, к разочарованию преподавателя, однажды Костя перестал ходить на тренировки: он уже достиг уровня, достаточного для победы в любой уличной драке. А на большее Костя и не претендовал…
Так Костя стал бесспорным лидером детдомовских пацанов. Он возглавлял разного рода начинания, которые часто носили явно криминальный оттенок. Ребята могли вскрыть ночью коммерческий киоск, чтобы набить сумки сигаретами, шоколадками и прочей мелочевкой (все добытые сладости Костя обычно дарил сестренке, а та делилась со своими подружками). Могли «развести на деньги» или попросту ограбить подвыпившего прохожего прямо на улице, где-нибудь у станции метро. Ну и так далее.
Но однажды их поймали – Костю и еще двоих его дружков, Витькa и Самоху. Прохожий, которого Костя выбрал в качестве очередной жертвы, оказался вовсе не таким уж пьяным, как показалось поначалу. К тому же, как выяснилось позже, он служил оперативником в МУРе. Он был в штатском и шел в легком подпитии с дружеской вечеринки, когда к нему пристала тройка четырнадцатилетних подростков. Сначала ребята стали клянчить деньги, но, получив категорический отказ, попытались взять их силой. Витек и Самоха держали муровца за руки, пока Костя обыскивал его карманы. Внезапно протрезвев, тот раскидал пацанов, как котят, а потом выхватил из-под куртки табельный пистолет. Пальнув разок в воздух, он уложил струхнувших ребят на землю, лицом вниз, и держал их так до приезда наряда милиции. И время от времени бил их ногами под ребра – так, для острастки.
До суда дело не дошло – директор детдома подключил все свои связи, чтобы выручить своих воспитанников. Каким-то образом ему удалось уговорить обозленного муровца забрать свое заявление. Ребят отпустили как малолеток, а дело закрыли. Но с тех пор Костя решил, что такого рода приключения – не для него. И до самого выпуска из детдома он прорабатывал в уме разного рода планы: как можно заработать большие деньги, не вступая в конфликт с законом и особенно не рискуя. Костя мечтал купить хорошее жилье, чтобы жить там вместе с сестрой.