Я – Стрела. Трилогия

Суббота Светлана

Я вздрогнула. Башня? Этот жуткий здоровяк, все понимающий, но с трудом связывающий слова?

— Обычно они вполне сообразительны. Но иногда разум не выдерживает и ломается окончательно и тогда бойцов продают на частные Осколки.

Я уже привыкла, что Райден отвечает, словно считывая мои мысли, поэтому только выдохнула:

— А ты?

— А я прятался несколько недель в холмах, жрал местных сусликов, пока меня не поймал Акоста. Тогда Тайс был поменьше, чем сейчас, но уже отлично натаскан на поиски «мяса» — так Пейрен называет местных, измененных

хаосом, начинающих терять память и личность. Представь, как они удивились, когда я «начал соображать», хотя и «ничего не помнил». А татуировки Стража скрыл доспех, на него мое восстановление и списали, решили, что я вытеснил свое безумие вовне, как Акоста в пса. Сначала доспех был только на спине, а потом разросся. Я… хаосит, Маккой.

Затаив дыхание, я узнавала про ту часть его жизни, которая проходила без меня. Развернулась и прижалась к Камачо. Слушала спокойный уверенный голос.

— Но одно твое появление, и я чувствую себя по-другому. В твоей сумке вещи с Земли, а значит, все они — несут очищение. И особая удача…

Он поднял ладонь с жетоном и дотронулся к тончайшей как паутина шерстки трока. По ней пошла волна, сливочного цвета перышки-шерстинки аккуратно касались металла и тут же отклонялись, будто под невидимым ветром.

— Не знаю, получится ли… Если не унюхает за день, придется пристать к какому-нибудь Осколку.

Сверху свесилась Яя, все это время она сидела на самой макушке трока и смотрела не вперед, а назад, туда, где в тумане скрылось владение Пейрена.

— Не надо к Осколку, — проникновенно сказала она. — Особенно к какому-нибудь. Давай свою фигню, сейчас мой братец быстренько все сыщет.

Гигантский трок что-то согласно запищал.

— Братец? — недоуменно повторила я.

— Он тебя понимает? — одновременно со мной спросил Райден. — Это же ездовой трок. Он же только на команды и поводья реагирует.

Яя моргнула и кругами забегала по телу сотоварища. Были бы руки, точно возмущенно уперлась бы в бока.

— А вы с ним по-другому пробовали? Вот если бы тебя Хаосом кормили и им же молотили, ты бы захотел разговаривать? Несчастненький мой, — ее голос приобрел жалостливые, слезливые ноты, вызвав новую волну писка от трока. — Давай свою вещицу, сейчас мы быстренько с ней разберемся. И это… убрал бы ты свои отростки от братца…

Я с трудом сдержала фырканье при виде изумления на лице нобиля. Забыл, забыл он как яичница разговаривает. Но жетон, нехотя, отдал.

И Яя снова замельтешила по телу гиганта с причитаниями:

— Где ж у тебя нос? Тут? Изуродовали окаянные, такого большого вырастили… Вот как тебя домой забирать, на Землю, ты же в Портал не поместишься… А на Земле тепло, хорошо, все будут с тобой разговаривать, восхищаться. Хочешь туда? Домой хочешь? Тогда нюхай скорее! А размер… Умеешь складываться? Что говоришь? Вот и я так думаю… Нос давай.

Обнимая Камачо, я слушала размеренное потрескивание досок плывущей шхуны, смотрела на хозяйственно-ползающую подругу. И, наконец, призналась:

— Рай. Я… я видела

тебя всего три дня назад. Что-то случилось со временем. Я могу ругать себя, размышлять, что сделала не так, из-за чего задержалась. А ты — ни разу меня не укорил, не спросил: «Где ты была все это время?» Не знаю почему, но мне кажется… ты рядом и… все беды позади.

Он поднял кончиками пальцев мой подбородок. Темное забрало, почти полностью укрывавшее его лицо, дрогнуло. С щек медленно сползали, исчезая, щитки. Доспех уходил назад, возвращая мне Райдена.

— Три дня?! Всего три дня?

Он начал расспрашивать, задавая вопросы по каждой мелочи. Изучая детали, впитывая как губка каждое слово. Лицо его то прояснялось, то хмурилось, когда я делилась особенно опасными моментами произошедших событий.

— Примерно в течение месяца даже простые вещи, принесенные из обычных миров, ведут себя как мини-Осколки, — сказал он. — Частицы нормальности, противостоящие Хаосу. А если предмет знаковый, символичный, и с ним связано много сильных эмоций, он остается таковым навсегда. Только с маленькими Осколками, оплотами порядка, кусочками настоящего мира, здесь можно путешествовать по морю искажений, не рискуя раньше времени превратиться с безумного монстра. То-то Акоста подсознательно не мог расстаться с тобой и твоей сумкой. Но….

Камачо сел на палубную скамью, увлекая меня за собой. Забрался под плащ ладоням и, пока я натягивала простую майку вместо порванной рубашки, принялся задумчиво гладить мой живот.

Спиной я ощутила, как доспех разошелся в стороны, и мы тепло коснулись друг друга через тонкую ткань. Загадка этой странной защиты была неясна, но пока она защищает моего мужчину — честь ей и хвала, никаких претензий к твердым щиткам.

Я вообще в сложных ситуациях склонна к прагматизму. Как и Райден. Известие его не подкосило, а скорее дало пищу для размышления.

— Твои вещи и ты сама фонишь не годом, а почти полным месяцем в Хаосе. Результат воздействия Холма фэйри, — сделал он предположение. — На такие прыжки способна только особая магия. Сдается мне, сиятельный Лорд Хиэльдинар не упустил возможность подпитаться стабильностью, будь он проклят! Но и помог. Просто удивительно, почему тебя выкинуло у фэйри, а я оказался у Пейрена. Должна быть какая-то причина…

Если Райден прав, то на Земле тоже прошел год. Год… Папа будет очень зол. Ух, я же не успела его предупредить. Его девочка отправилась в Хаос, туда, где уже пропала любимая жена.

Я сжала кулаки, слепо глядя в дрожащий туман постоянно искажающегося моря.

— Мы приближаемся! — внезапно заверещала яичница, помешав мне до конца осознать пугающий факт. — Братец, ты куда нас притащил? Что это?!

Облака разошлись, открывая береговую линию гигантского Осколка. В отличие от земель Пейрена края выглядели одетыми в камень, на пирамидальных возвышениях стояли трубовидные механизмы, похожие на… Пушки? Нагромождение высотных домов с летящими в небо шпилями пугало и завораживало.