Я смогу... Книга 2
Шрифт:
– Понимаю.
– безразлично обронила она.
Томаш вскинулся, вглядываясь в голубые глаза Камиллы, пытаясь проникнуть так глубоко, насколько она бы позволила, но девушка держала себя в руках, не демонстрируя и тени эмоций.
А ей стало не по себе. Сорх!!! Она ведь действительно понимала причины. Понимала со всей ответственностью, у Лорда Даррека в прошедшие месяцы было огромное количество забот, требующих его пристального внимания. Глупо было ждать от этого леорийца, что он, забыв о своём гражданском долге, прилетит на ту же Базу А1 с целью поставить капитана
– Думаю настало время объяснить некоторые моменты, - произнёс мужчина, не дождавшись пояснений.
Камилла была согласна, но... Страх, поднявшийся откуда-то из глубин сознания, не позволял увидеть картину полностью. Этим утром она злилась на молчание Томаша, на его нежелание связаться с ней и всё объяснить. Это в присутствии джанов и Ла Лео Камилла храбрилась и старалась не уронить своё достоинство. Это во время короткой поездки в город она пестовала в себе раздражение и продолжает это делать сейчас чисто по инерции, но... теперь стало страшно от неизвестности, неопределённости. Этот страх поселился в ней давно, а Камилла Ревейн никогда не закрывала глаза на свои слабости, чтобы сейчас в полной мере не осознавать это.
– Это очевидно, - спокойный тон в противовес бурлящим сомнениям в душе землянки.
– Ты не права.
– резко сказанные слова взвинчивались в сознание, ещё больше увеличивая смятение девушки. Камилла была уверена в себе, уверена в контроле над собственными эмоциями, уверенна в своей привычной маске невозмутимости. Так что же удалось прочитать в её глазах Томашу?
– Отнюдь, - Камилла бесстрашно встретила взгляд мужчины, - Я в полной мере осознаю ответственность. Я же обещала.
Все же не настолько она была непроницаема для леорийца, если он сумел увидеть запрятанное в глубины её собственного сознания. Томаш устало вздохнул, поставил локти на стол, сцепив в замок пальцы и устраивая на них подбородок.
Камилла вздрогнула. Это преображение... исчезла маска Лорда. Перед ней сидел Томаш. Тот Томаш, что устраивал ей свидания, который успокаивал, поддерживал в трудные для неё минуты. Сердце дрогнуло от понимания: он устал. Смертельно устал. Это читалось во взгляде, об этом говорила складка вокруг поджатых губ.
– Я признаю за собой ошибки.
– чёрные глаза не отпускали из плена голубые, - Я не буду оправдываться и говорить, что не знал о программе псиоников и твоей роли в ней. Знал. Более того, в какой-то мере послужил инициатором. Я не буду оправдываться. И знаю, что ты это понимаешь.
Камилла медленно кивнула, не в состоянии отвести взгляда. Он пробирал до самых глубин. Девушка наяву почувствовала нить, протянувшуюся через стол.
– Я признаю, что с позиции гражданина Земного Союза вся эта история с
– разделяя каждое слово, вкладывая больше, нежели намеревался, говорил Томаш.
– Я признаю твои претензии. У меня было время осмыслить и сделать выводы.
Камилла застыла каменным изваянием. Невозможно оторваться, невозможно пошевелиться, не разрушив хрупкость момента.
– Если бы можно было повернуть время вспять... я поступил бы точно также. Программа бы появилась, и я рад возможности её появления, потому что это позволило войти в мою жизнь одной маленькой землянке.
Тепло, такое несмелое, такое желанное, разрасталось в груди. Как ей хотелось верить без условностей, без причин, поддавшись собственным чувствам, которые вызывал этот мужчина.
– Ты сказала, что не стоило идти на жертвы... Ты не права. Жертв не было.
Камилла сглотнула. Перед глазами, как наяву встала картинка из прошлого. Она выходит из зала, а вслед ей смотрят пять пар глаз, а она видит только Томаша и мысленно произносит только для него... только ему. Робкая надежда... Она тогда ошиблась?
– Но ты говорил..., - пытаясь разобраться, осознать, Камилла не могла не спросить, но её поспешно перебили.
– Ками, я никогда не строил для тебя иллюзий. Когда я говорил о том, что не властен над привязкой..., - Томаш выпрямился, не разрывая зрительный контакт, протянул руку и накрыл, лежащую на столе ладошку.
Вдаль позвоночника прошлась дрожь. С трудом подавила.
– Вспомни, родная. Просто вспомни.
– голос Томаша понизился на несколько тонов, создавая новый мирок, отделяя их двоих от реальности.
– Смысл сводился к необратимости, а не к вопросу выбора.
Камилла не понимала. Хотела понять, но от вкрадчивых ноток мысли так и норовили свернуть на более...отвлечённые темы.
– Твои выводы ошибочны.
– произнёс он твёрдо, - Наличие привязки не делает из меня жертву. Я сам... понимаешь сам сделал свой выбор.
Томаш сделал паузу, давая Камилле возможность осмыслить. Если бы это было так легко сделать, когда тёплые пальцы невесомо гладят тыльную сторону её ладони.
– То, что я испытываю..., - в черноте глаз можно утонуть, пропасть, - это нельзя подогнать под тесные рамки понятия 'любви' в земном понимании. Я, действительно, не виноват, что являюсь леорийцем.
Тонкие пальчики под ладонью мужчины дрогнули. Это напоминание... Неужели она и в этом ошибалась?
– Нет в этом моей вины. И твоей вины в заблуждении нет.
О, Вселенная!!! Но ведь он не говорил, никогда не говорил о любви. О том, что нуждается, да. О том, что не может быть вдалеке - было. Но разве...
Куда бы привели размышления, если не слова Томаша:
– Могу только предположить, что ты ждала именно этого признания? Если ты хочешь я могу использовать это слово, но оно никогда не сможет вместить в себя всю гамму моих чувств.
И стало стыдно. Она его обидела. Она, увидев только одну сторону, услышав только то, что вписывалось в информационный блок о леорийцах, поспешила с выводами и всё-таки ошиблась.