Я — следователь
Шрифт:
— Что вы здесь делаете?
Данила молча вылез из ямы, распрямился во весь свой громадный рост и громко закричал:
— Леха, бросай! Камедь окончилась.
Метрах в двадцати в стороне из земли показался Алексей Копытов. Он тоже вылез из ямы и подошел к отцу. Так они и стояли, настороженные, друг против друга: с одной стороны представитель закона Чернов, с другой — отец и сын Копытовы.
— Так что же вы здесь делаете? — повторил Федор.
Данила уже преодолел изумление и растерянность и с вызовом ответил:
— Да вот думали,
— Если даже золото зарыли ваши родственники, то все равно вы должны сдать его государству в обязательном порядке, — жестко сказал Чернов. Затем он недоверчиво осмотрел множество свежевырытых в песчаной почве ям и направился в обратный путь.
На другой день Федор вместе с прокурором и понятыми вновь осматривал пепелище. Копытовы там больше не появлялись, но об их деятельности свидетельствовали расположенные в строгом шахматном порядке ямы различной глубины.
— Научно работали, — заметил Рылов.
Федор был раздосадован и в разговоры не вступал. В душе он клял себя за то, что поддался излишней подозрительности и притащил нескольких людей на пепелище, где нет никаких следов исчезнувшего Петренко.
Часа через два представители закона и понятые, внимательно обследовав примерно половину пепелища, дошли до места, где когда-то стоял дом с обширным подпольем. Сейчас на его месте была заваленная закопченными кирпичами яма. Федор принялся разбирать кирпичи, а остальные двинулись обследовать территорию заимки дальше.
Чернов методично выбрасывал кирпичи из ямы, работая, как хорошо отлаженный механизм: нагнулся, выпрямился — два кирпича полетели в сторону; снова нагнулся, выпрямился — еще два кирпича отброшены. Через несколько минут ему стало казаться, что предосеннее солнце печет слишком жарко, а лучи его обжигающе безжалостны. Пот заливал глаза, но Федор продолжал работать в том же темпе. Часа через три он добрался до самого дна подполья. К этому времени к нему вернулись остальные участники неудачного поиска.
— Ну что ж, на этом закончим, — с ноткой сожаления сказал прокурор.
— Я думаю немного покопать.
— Ты же видишь, яма старая, забросана кирпичами еще во время пожара, ну что там найдешь?
— А может, ее забросали недавно, — упрямо возразил Федор.
— Ну, копай, — с сомнением согласился Рылов.
На сравнительно небольшой глубине лезвие лопаты глухо стукнулось о твердый предмет. В земле, перемешанной с пеплом, зажелтела кость, и вскоре на Федора, оскалившись в злобной ухмылке, глянул пустыми глазницами человеческий череп. На его лобной кости зияла сквозная дыра с неровными краями.
Тяжело дыша, Федор вылез из ямы и стер со лба холодный пот. Наверху безмятежно колыхался полдень, дул освежающий ветерок. Прокурор, примостясь на камне, писал протокол. Федор встряхнулся и подумал: «А не почудилось ли мне все это?» Но, посмотрев на дно ямы, он снова
— Ну, что там? — спросил прокурор.
— Человеческий череп.
Эти два слова мгновенно сорвали Рылова с места, и он стремглав бросился к Федору.
— Где?
Федор показал на дно ямы, и прокурор осторожно полез в нее. Череп, а вслед за ним и кости скелета извлекли наверх. Судя по всему, убитый был рослым человеком. Вылезая из ямы, Рылов задумчиво, как бы про себя, произнес:
— Может, это и Петренко, но кажется мне, уж больно долго лежали кости в земле... — Побубнив еще что-то себе под нос, Рылов неожиданно спросил Чернова: — Что думаешь делать?
— Арестовать Копытовых? — ответил вопросом на вопрос Федор.
— Нет, — твердо отрезал прокурор. — Ты про метод Герасимова слышал?
— Художника Герасимова? — недоуменно переспросил Чернов.
— Нет, антрополога и скульптора Герасимова Михаила Михайловича. Он тоже художник в своем роде, разработал способ восстановления лица человека по его черепу.
— Про это я не слышал, — признался Федор.
— А работник уголовного розыска обязан про это слышать и — знать, — назидательно произнес Рылов. — Так вот, надо направить череп в лабораторию Герасимова, и мы точно узнаем, Петренко это или нет. Сдается мне, что этот человек пострадал раньше, чем Петренко, — добавил прокурор, внимательно рассматривая останки. — Поэтому арестовывать Копытовых мы не будем, а вот обыск у них снова сделаем на днях. Из Н-ской прокуратуры по нашему запросу сообщили, что разыскан сослуживец Николая Петренко и Алексея Копытова — Сергей Переломов. Он вместе с ними ехал на пароходе с Чукотки и хорошо знает, какие вещи были у Петренко и Копытова. Он уже выехал к нам. После его приезда и сделаем обыск. Не возражаешь?
— Нет, конечно, — ответил Чернов.
Все повторилось, как и в первый раз. Так же на стук в ворота долго никто не отзывался, так же за высокой оградой злобствовал цепной кобель, так же неожиданно в проеме ворот открылась небольшая калитка и перед ними предстал грозный старик Копытов. В черных бездонных глазах нет-нет да и поблескивал тщательно скрываемый огонек ненависти. На этот раз Данила не сказал вошедшим ни слова, лишь окинул каждого с ног до головы беглым взглядом и молча двинулся к крепкому высокому крыльцу. Федор подумал, что человеку со слабыми нервами под взглядом Копытова наверняка станет не по себе.
Обыском опять руководил Степан Филиппович. Все найденные вещи были тщательно переписаны. В конце обыска Рылов вытащил из своего кармана толстую записную книжку и, полистав ее, обратился к старшему Копытову:
— Я не вижу большого кожаного чемодана, коричневого кожаного пальто, хромовых сапог, мехового костюма, брюк с заплаткой на колене и ряда других вещей. Куда они девались?
— А почему вас заинтересовали эти вещи?
— Мы установили, что они принадлежали Николаю Петренко.