Я - сингуляр
Шрифт:
Так что к моменту распада СССР в России кандидатов и докторов было больше, чем в США и Европе, вместе взятых. Я смотрел на этого докладчика, и перед глазами стояло лицо деда, с грустной улыбкой рассказывающего о такой практике. Сейчас еще надеются на гамбургский счет, мол, все скрытое станет явным, но ловкие люди ухитряются оставаться в выигрыше при любом строе.
Ловкие не пойдут ни в физику, ни в математику. Там, как в спорте, сразу видно, кто чего стоит. А вот в таких дисциплинах, где можно подпустить как можно больше туману эзотерики, глубокомысленно порассуждать о трансцендентности
Вот такой вложит деньги во все-все, что пообещает ему долгую и здоровую жизнь прямо щас. А о том, что это и рядом не лежало с наукой, – откуда ему знать? Такому можно навешать лапшу насчет древних тайных знаний ацтеков, ясновидения бабушки Пелагеи или чудесных омоложений бурятского шамана Иссык-Фуя.
В соседнем кресле молодой парень с бритой головой, я видел, с какой жадностью слушает, потом на его лице начало проступать недоверие. Пару раз покосился на меня, а по мне видно, с каким нетерпением жду перерыва, чтобы смыться. Вот так встать и выйти неприлично, я ж интеллигент, будет выглядеть как демонстративный уход, хотя еще Маяковский писал, что когда на сцене говно, то слушатели в зале не только имеют право возмущаться и называть говно говном, но даже обязаны возмущаться и свистеть!
Парень прошептал:
– Вы что-то об этом где-нибудь читали?
Я покачал головой.
– Нам предлагают поверить, что один человек способен в наше время создать целую науку. И совершить в ней сразу несколько эпохальных открытий.
– Которые тупоголовые зажравшиеся академики, – добавил он в тон, – не хотят признавать.
– Точно.
– Ага, – сказал он, – я тоже так подумал. Знаете, только сейчас узнал, что этот конгресс имморталистов созван обществом тантрийской йоги.
Я ехидно улыбнулся:
– А то бы не пришли?
– Можно подумать, – огрызнулся он, – что вы попали сюда не случайно!
– Да, – признался я, – дурак, купился на само название «Первый международный конгресс имморталистов». Теперь буду в первую очередь смотреть, кто спонсирует.
Мы улыбнулись друг другу, хоть и вымученно, оба лоханулись, но уже как два собрата по несчастью.
– А вы сами по себе? – спросил он.
– Нет, – сказал я. – От общества трансгуманистов. Ищем себе подобных...
Он коротко хохотнул:
– И постоянно натыкаетесь вот на таких? Это знакомо. Интерес к продлению жизни велик, кто только не ловит рыбку в этой водице... Вы где располагаетесь?
– Сравнительно близко, – ответил я. – Записывайте адрес... а также аську и е-мэйл. Заодно и скайп.
Он записал, протянул мне руку.
– Спасибо. У вас, чувствую, побываю с большей охотой!
Директор медиацентра где-то узнал по своим каналам, что Тони Блэр готовится посетить Москву с деловым визитом, так что нам хорошо бы придумать что-то эдакое креативное.
Я скривился и передал высокое пожелание своей команде.
Я часто видел, как Тони Блэр, который, да-да, премьер-министр и руководивший страной человек, разговаривая с женщиной-корреспондентом, держит обе руки в карманах. Я не знаю, что он там делает: играет в карманный бильярд или в «угадай, в какой руке?», но прекрасно понимаю, что та старая Англия, какой привыкли считать Англию, умерла, а на смену пришло то, что уже далеко не Англия, а даже не знаю, как это новообразование и назвать, пока ограничусь условным термином яйцечесучей тониблэрщины.
Но мы все так же считаем Англию заповедником для джентльменов, страной строгих манер, женщины там сплошь леди, хотя даже на любом телеканале, где показывают Англию, с экранов смотрят бородачи-мусульмане, женщины в чадрах, хиджабах, а то и в паранджах, и негры, негры, негры... то бишь афроамериканцы. Хотя если в Англии, то афроангличане? Но если эти негры вчера приехали из Африки, то они афро... кто? Или просто афры?
Ладно, буду звать их просто афрами. Так даже демократичнее и политкорректнее, чем деление на принадлежность к Америке, Англии или самой Африке.
Да только ли Тони Блэр... Все быдло чешет яйца перед объективами телекамер. Примета времени и признак освобождения от устоев, что раньше отделяли человека от животного. Теперь человек – всего лишь разумное животное. Точнее – животное, обладающее разумом.
Быть именно человеком оказалось необязательно. Более того, быть человеком – обременительно. А вот животным, обладающим разумом, – самое то. И чтоб никаких сдерживающих запретов. Сейчас освобождение от души пошло такими темпами, что дедушка Фрейд ужаснулся бы.
Словом, мир давно другой. Мы живем в другом мире, сильно изменившемся, но мышление наше отстает. Привычно меряем все теми же старыми знакомыми с детства мерками. Так, к примеру, только совсем туповатый не заметит, что литература доживает последние годы. Великое изобретение древних финикийцев послужило цивилизации несколько тысячелетий, конкурентов не было, только вот в последнее столетие появились фото, кино, магнитофоны, компьютеры, Интернет, что начали теснить с нарастающей скоростью...
Первыми получили тяжелейший удар бумажные книги, от которого уже не оправятся. Бумага исчезнет, какое-то время книги будут на электронных носителях, но изобретение неспешных финикийцев уже не может справляться с возросшими требованиями нового мира, и на смену буквам придут импы – гораздо более емкие, когда в каждом значке будет в сто тысяч раз больше информации.
Я могу только смутно представить себе книгу на таком языке, хотя это будет уже не книга, однако именитые футурологи с апломбом деревенских дурачков вещают, что бумажные книги – бумажные! – будут всегда, даже в сотом тысячелетии. Не могу врубиться, глупость это беспредельная или тайная политика, скрытая от простого люда вроде меня.