Я - Шерристянин
Шрифт:
Короче, еще не раз встретится в истории Миши Стерженькова такое, что на данном этапе своего развития мы можем, приспосабливаясь к нашему современному ладу, передать лишь весьма приблизительно.
Чего же другого, однако, можно было тут ожидать и надо ли огорчаться, досадуя на кажущуюся ограниченность человеческой мысли? Не правильней ли, сравнивая себя с шерристянами, задуматься над теми поистине головокружительными далями, которые предстоит еще преодолеть человечеству в процессе эволюции? И конечно, они преодолимы: придет время, и сегодняшний день мы будем вспоминать с чувствами, похожими на
Но и на такие размышления о манящих перспективах человечества не стоит слишком уж отвлекаться - история Миши Стерженькова уже зовет нас дальше.
...Полчаса спустя после высадки на Землю шерристянин находился на перекрестке двух оживленных улиц и занят был тем, что подводил первые, предварительные итоги. К этому моменту с чужой планетой, с различными проявлениями жизни на ней он уже освоился полностью - мигом постигнув язык землян, временами он даже думал на нем, хотя, конечно, и ощущал недостаток слов: их было мало, невозможно мало в земном лексиконе для выражения сложнейших чувств жителя другой планеты. А первые итоги получались такими...
Земляне, без сомнения, были живым, энергичным, многообещающим народом.
Жизнь чужой планеты кипела и бурлила. Отдельные личности и целые группы землян вступали друг с другом в различные отношения. Они беседовали, выстраивались в очереди, передавали друг другу различные предметы. Все это, конечно, требовало отдельного исследования.
Несомненным и непреложным был тот факт, что перед населением планеты, только-только начинающим активное и сознательное наступление на тайны природы, лежала длинная дорога непрерывного развития,- дорога, по которой уже столько было пройдено самими шерристянами. Земляне же сделали по ней пока лишь несколько робких, неуверенных шагов...
На короткое мгновение разведчиком-шерристянином овладело даже чувство, которое на нашем языке можно, пожалуй, весьма примитивно и приблизительно назвать умилением. (Вот так же, наверное, с сочувствием и легкой понимающей улыбкой смотрит на очень молодое поколение старый человек.)
Шерристянину вспомнилась и юность своего собственного народа, ему захотелось извлечь для сравнения из глубин своей памяти такие исторические картины жизни на Шерре, которые уже были даже почти не видны, скрываясь за отдаленными горизонтами прошлого.
И он сделал это... Но - время! Нельзя было терять его драгоценных крупиц. И, подведя первые, общие итоги, шерристяннн приготовился окунуться в земную жизнь еще глубже. Он был до сих пор наблюдателем. Теперь, согласно программе исследований, ему предстояло самому немного пожить жизнью собрата по разуму, испытать все, что происходит в течение какого-то временного отрезка с коренным обитателем планеты Земля.
Человек с другой планеты включил участки мозга, зафиксировавшие в момент трансформации множество точных и подробных сведений о землянине, в чьей физической оболочке он находился. И он мгновенно стал ощущать себя Мишей Стерженьковым, со всеми его заботами и целями.
(Но, ощущая себя теперь Мишей Стерженьковым, на самом деле шерристянин не переставал оставаться шерристянином. Снова мы столкнулись здесь
И он взял путь к шестнадцатиэтажному типовому дому-башне на городской окраине, в котором семья Стерженьковых из четырех человек получила недавно новую трехкомнатную квартиру на пятнадцатом этаже.
Настроение шерристянина, начавшего жить жизнью брата по разуму, было в этот момент хорошим. Он с удовольствием ощущал тренированное свое тело, как делал бы это Миша Стерженьков, любовался некоторыми встречными девушками, но не забывал, ни на мгновение не забывал, конечно, и о Наде Переборовой.
Еще он думал о предстоящем наутро зачете, о международных соревнованиях по настольному теннису, которые скоро начнутся в княжестве Монако, о позавчерашнем футбольном матче между сборными Голландии и Италии, который голландцы, конечно, выиграли.
Резким, отточенной техники прыжком преодолел он лужу, оставшуюся после недавнего дождя, которую стороной обходили остальные прохожие, купил билет Спортлото и полюбовался формой красной спортивной машины, проехавшей мимо по улице.
Зорко глядя по сторонам, он заметил на одном из оживленных перекрестков старушку, которая собиралась перейти улицу. Конечно же, шерристянин, живя жизнью Миши Стерженькова, тут же поспешил к ней, чтобы взять ее под руку, перевести через оживленную магистраль, спросить, чем помочь еще.
– Бабушка,- издали начал посланец чужого разума,- подождите...
И вдруг...
Вот и настал он - момент, когда история эта обрела новое, неожиданное для шерристянина течение. Инопланетянин почувствовал вдруг, как небольшой, но вполне достаточный заряд его энергии передался атомам тела старушки и она рванулась с места со скоростью спринтера. Резким рывком она обошла плотную группу более молодых пешеходов и наконец, упруго оттолкнувшись от мостовой, совершила даже акробатический прыжок с двумя полными оборотами через мчавшийся автобус. Отлично выполнив приземление, старушка без дополнительного разбега, легко, словно через барьер, перепрыгнула через мотоцикл и без малейших признаков усталости финишировала на противоположной стороне улицы.
Раздался оглушительный скрежет тормозов, послышались растерянные трели милицейских свистков. Старушка, только что продемонстрировавшая отличную спортивную форму, мгновенно скрылась в густой толпе братьев по разуму.
Шерристянин досадливо тряхнул головой. Исследователь не имел никакого права активно вмешиваться в земную жизнь. Кто знал, какие могли быть последствия? Сдерживаться надо было во что бы то ни стало, вести себя только так, как бы это делал землянин.
Толпа на другой стороне улицы продолжала густеть. Оранжевый троллейбус, потеряв провода, встал поперек улицы, преградив движение. Растерянно переговаривались друг с другом, не зная, что делать, рослые милиционеры люди, привычные ко всему. Наконец один из них дрогнувшим голосом сказал старушке: "Пройдемте!" Сама старушка что-то беззвучно бормотала и смотрела в небо.