Я считаю до пяти

Шигина Валентина

— Что еще тебе? Разве я не понятно разъяснился?

— Нет, все понятно у меня вопрос можно? — осторожно поинтересовалась я. Дождавшись кивка, собралась с силами спросила. — Ты сильно любил маму?

— Что? — мне показалось или отец действительно растерялся?

— Насколько сильно ты любил маму? Что ты подумал, когда увидел ее в первый раз? Почему ты решил на ней жениться?

Несколько минут мы с отцом просто смотрели друг на друга. Я с интересом, а он задумчиво. Видимо, пытается вспомнить почему он

женился. Отвечать отец не спешил, кажется, своими вопросами загнала его в тупик. Только как так можно? Ведь он должен все это помнить.

— Она показалась мне ангелом, — все-таки выдал отец.

— А…

— А теперь в душ и спать!

Я решила не обострять отношения и сделала так как он просил.

После душа я почувствовала холод, но окно в комнате закрывать не стала. Просто завернулась в одеяло, оставив на воле только лицо. Спать не хотелось, но уснула все равно быстро. Успела лишь подумать, что завтра тяжелый день.

И ведь права оказалась… И если бы знала насколько — застрелилась. Оставив Дениса вдовцом.

С самого утра к нам в дом прибыла весела компания в лице парикмахера, визажиста, стилиста и даже массажиста. Я поняла зачем прибыли первые трое, но зачем массажист так и не поняла. Правда пухленькая темнокожая женщина потрогала меня за лицо, а потом передала в руки визажиста.

Иногда я начинала смеяться, понимаю, как мы все будем смотреться в зале. Принцессы и принцы на арене цирка. В пригласительных, которые отправлял отец указывалось, что одеться стоит, как на свадьбу. Представляю удивление гостей (кстати, я даже не знаю, кто точно приглашен) когда они разодетые в пух и прах увидят убранство зала.

— Денис уже приехал, — в комнату заглянул отец. Надо мной в это время еще колдовал парикмахер. Визажист уже давно сделала свое дело и отправилась в комнату к маме.

— Я почти закончила. Минут через десять она будет полностью готова, — оповестила молодая девушка что-то закалывая на мое голове. Я не видела макияж и прическу. Да и вообще отсела от зеркала подальше. Какая разница, что они со мной сделают?

— Теперь можно надеть платье и украшение. Я закончила.

Стилист потянула за молнию на чехле и оттуда показалось что-то белоснежное. Платье село как влитое, но в зеркало смотреться я все равно побоялось. Вдруг сорвусь.

В комнату вошел Денис и восхищенно присвистнул. Девушки покидали комнату, кидая на парня влюбленные взгляды. Вот дуры. Нет, конечно, Денис красавчик, но Ромка лучше!

— Прекрасно выглядишь.

— Надеюсь.

— Что значит надеюсь? Ты в зеркало смотрелась? — Я отрицательно покачала головой. — Зря. Смотри!

И я посмотрела. Первое, что бросилось в глаза было платье. Корсет цвета топленого молока и белоснежная пышная юбка в несколько слоев. Лиф платья украшали какие-то камни. Так же камни

переходили на плечо, на котором было изображена виноградная гроздь. А камушки как я понимаю имитировали виноград. Оригинально. Волосы собраны наверх, лишь несколько прядей свисали очаровательными завитушками. Заколка державшая копну волос изображала тоже виноградную гроздь. Вот только цвета была черного. Работа визажиста тоже была на высоте. Белоснежная кожа, легкие румяна, подведенные темно-серым карандашом глаза в обрамлении длинных ресниц и бледно-розовые губки. Красотка.

Над Денисом тоже славно поработали. Волосы уложили в творчески беспорядок. Вырядила в костюм цвета топленого молока. В петличке виднелась черная виноградная гроздь. Так что мы гармонируем вместе.

— У кого бзик на винограде? — поинтересовалась я в машине. Мы должны появиться в ресторане первыми, чтобы приветствовать гостей.

— Ты не об этом думаешь! — Денис нервно сжимал руль.

— А о чем мне надо думать?

— Например, о том, как нас с тобой по стене размажут, когда увидят ресторан.

— Ты оптимистично настроен. Ничего уже не исправить! Так что успокойся. И вообще, если ты так боишься, то надо было меня остановить!

— За какие грехи мне тебя послали? — простонал Дэн, но больше к этому вопросу мы не возвращались. До приезда в ресторан.

У входа нас встретил мужчина в темно-бордовой форме и попросил следовать за ним. В мои мысли закрались сомнения. Почему нас встречает не клоун?

— Что-то не так, — прошептала я Денису, освобождая свою руку из его.

— Что именно?

— Слышишь какая музыка играет? — поинтересовалась я, прислушавшись. — Это Лунная соната. Бетховен.

Самые страшные подозрения подтвердились, когда наш сопровождающий открыл дверь в наш зал. Бело-золотой зал.

— Что тут твориться? — возмутилась я, оглядывая убранство зала.

Белоснежные пышные занавески, развивающиеся на легком ветерочке. Столики стоят полукругом напротив сцены, где играет оркестр. На столах белоснежные скатерти и вместо кактусов живые цветы. Кто это сделал? Неужели папочка решил проследить за тем, как мы проследили за украшением зала? Тогда почему мне вчера ничего не сказал? Нет, это не отец — он бы меня вчера бы еще убил.

— Пойду у администратора поинтересуюсь, — отозвался Дэн, пока я продолжала рассматривать зал ресторана, который опять превратился в кукольный. Ладно хоть не розовый.

— Нравится? — послышался голос за спиной. По коже прошли мурашки. — Я не мог оставить все то, что вы вчера устроили с Денисом. Все-таки единственный сын объявляет о помолвке.

— Дмитрий, — выдохнула я, поворачиваясь. Отец Дэна стоял очень близко ко мне и я непроизвольно сделала несколько шагов назад. Никогда не смогу побороть свое отвращение к этому человеку.