Я сам

Маяковский Владимир Владимирович

Стихотворение «Война объявлена». — Первое антивоенное стихотворение, написанное в июле 1914 года, сразу же после объявления войны.

АВГУСТ. Первое сражение… Пошел записываться добровольцем… — Первая мировая война разразилась 19 июля (1 августа) 1914 года.

В самом начале войны Маяковский подал прошение на имя московского градоначальника с просьбой выдать ему документ о политической благонадежности для поступления добровольцем в действующую армию.

В своем ответе от 12 ноября 1914 года канцелярия московского

градоначальника, наведя более точные справки о революционной деятельности Маяковского, просила объявить «дворянину Владимиру Владимировичу Маяковскому, проживавшему по Б. Пресне в д. № 36, в ответ на его прошение о выдаче свидетельства о благонадежности, что таковое ему выдано быть не может». Это отношение было объявлено поэту под роспись 16 ноября 1914 года в пресненской части.

И у полковника Модля оказалась одна хорошая идея. — Начальник Московского охранного отделения В. Ф. Модль имел непосредственное отношение к отказу о выдаче Маяковскому справки о политической благонадежности.

ЗИМА. «Ах, закройте, закройте глаза газет» и другие. — Речь идет о стихотворении Маяковского «Мама и убитый немцами вечер» (октябрь 1914), в котором поэт развивает антивоенную тему (см. также стихотворение «Воина объявлена», написанное на следующий день после объявления воины).

«Война 1914 года была первым испытанием на общественность, — писал позднее Маяковский. — …Война велела видеть завтрашнюю революцию («Облако в штанах»)» («За что борется Леф?», 1923).

Интерес к искусству пропал вовсе. — Сказано не совсем точно: пропал интерес к поэзии Северянина, Бальмонта и др. декадентов, к их болтовне об искусстве. Мыслями и чувствами самого Маяковского в это время завладели большие темы: судьба родины, народа, человечества.

Максим Горький в период первой мировой воины отмечал, что «Маяковский ищет слияния с народными массами и свое «я» понимает только как символ массы, до дна поднятой и взволнованной войной» (Вс. Рождественский. «А. М. Горький», «Звезда», 1944, № 4. стр. 85).

КУОККАЛА. Куоккала — с 1948 года поселок Репино, дачное место в 44 километрах от Ленинграда.

Маяковский, живя в Куоккала, бывал на даче К. И. Чуковского, режиссера Н. Н. Евреинова и в знаменитом репинском доме «Пенаты» — месте паломничества и встреч многих деятелей культуры.

Поехал в Мустамяки. М. Горький. Мустамяки — дачное место под Петроградом.

Как вспоминает актриса М. Ф. Андреева, встреча Маяковского с Горьким произошла осенью 1914 года в местечке Мустамяки, на вилле Ланг, где жил в то время Горький и куда к нему приехал молодой поэт. Встреча была обоюдно теплой. «Алексей Максимович сильно увлекся талантливым и темпераментным Владимиром Владимировичем, а Владимир Владимирович, несомненно, чувствовал то, что большинство настоящих талантливых людей по отношению к Алексею Максимовичу, — огромное уважение и благодарность» («М. Горький в воспоминаниях современников», М., ГИХЛ, 1955, стр. 285).

По другим свидетельствам первая встреча Маяковского с Горьким произошла в 1915 году. Время их знакомства точно не установлено. Отношение М. Горького к футуризму в целом было резко

отрицательным. Он рассматривал это течение в ряду других антиреалистических, буржуазно-эстетических группировок начала XX века. «Большинство этих течений, — справедливо отмечал Горький, — явно антисоциальны, антидемократичны и не жизнеспособны, ибо чисто литературны, выдуманы, искусственно внесены на русскую почву, в русский быт» (М. Горький. Статьи 1905–1916 гг., 2-е изд., Пг., изд-во «Парус», 1918, стр. 90). По мнению Горького, поэзия Маяковского, «поднимая вопросы общественной совести, социальной ответственности, несет в себе ярко выраженное русское национальное начало» (Вс. Рождественский. «А. М. Горький», «Звезда», 1944, № 4, стр. 85).

«Алексей Максимович за последнее время носится с Вл. Маяковским. Он считает его талантливейшим, крупным поэтом… Он говорит о размахе Маяковского, о том, что у него «свое лицо». «Собственно говоря, никакого футуризма нет, а есть только Вл. Маяковский. Поэт. Большой поэт», — писал в своем дневнике в 1916 году Вс. Рождественский («М. Горький в воспоминаниях современников», стр. 337).

«НОВЫЙ САТИРИКОН» — сатирический журнал буржуазно-либерального направления. Выступая против отдельных пережитков крепостничества и бюрократического производства, забавлял буржуазно-мещанского читателя «сытым» смехом. Маяковский пришел в «Сатирикон» в феврале 1915 года. Об этом В. Каменский писал: «В Петрограде Маяковского, к его неожиданному удивлению, пригласили участвовать в еженедельном сатирическом журнале «Новый Сатирикон». Один из основателей журнала «Новый Сатирикон», художник Алексей Радаков, рассказал мне:

— Мы с Алексеем Толстым сидели завтракали на Невском в ресторане «Рейтер». Видим, появляется здоровенная импозантная фигура Маяковского. Маяковский выразил свое согласие и на другой же день в указанный час принес первые стихи, написанные специально для «Сатирикона». Правда, перед появлением такого невероятного поэта редактор Аверченко спросил: «А вдруг Маяковский развратит всю нашу редакцию?» При общем одобрении я ответил: «Если наша редакция такая бездарная, то пусть развращает». Однако все обошлось благополучно. И я стал иллюстрировать стихи Маяковского» (В. Каменский. «Жизнь с Маяковским», М., 1940, стр. 146–147).

Аркадий Бухов вспоминает: «Маяковский, по-видимому, дорожил — и не скрывал этого — своей работой в «Новом Сатириконе». Это был первый журнал, в котором он выступал перед широкой интеллигентской аудиторией…

Он очень чутко реагировал на отношение к нему редакции. Наигранная развязность и мальчишеская любовь к дерзости совершенно покидали его, когда он бывал на редакционных заседаниях или просто заходил посидеть.

Однажды поэт Потемкин иронически и не совсем деликатно подчеркнул это:

— У нас вы совсем не хамите, Владимир Владимирович.

Маяковский покраснел и сердито сказал:

— Если это вас мучит, Потемкин, могу сепаратно зайти к вам домой и нахамить.

Маяковскому даже в те молодые годы стал уже сильно надоедать тот ореол скандалиста, которым его наградили поклонники и который усиленно поддерживают теперь воспоминатели и биографы.

— Из меня хотят сделать клоуна, — говорил он, — и все сразу стараются получить контрамарку на первое представление, чтобы не опоздать» («Литературная газета», 1935, 15 апреля).