Я рядом

Бриз Фреш

Евгений обнял трясущуюся от страха девушку, заглянул ей в глаза, расширившиеся от ужаса, и в сердцах:

— Не стой же! Пошли, говорю! Ну, девочка моя, ну что же ты опять меня перестала чувствовать, а?!

И снова схватил её за руку и силой за собой поволок — сквозь этот поток, мимо орущих и плачущих людей, сквозь панику — туда, наверх, где он чувствовал безопасное место. Александра шла, словно в трансе, не отдавая отчёта в том, куда направляется. С трудом давался каждый шаг через месиво. Шум, крики, где-то справа раздался характерный треск проводов, кто-то закричал: «Горит!», и ещё чуть дальше: «Помогите!» Минуту спустя услышала странный звук,

напомнивший взрыв. Замерла, а потом губами беззвучно шептала: «Помоги мне, Господи! Ангел-Хранитель мой, помоги!» И бежала за ним, опять бежала, насколько это возможно было в мокром тяжёлом пальто. Тело не слушалось, холодное, и лишь ладонь правая тёплой была, как держал её кто-то горячий, и тянул за эту ладонь куда-то, прочь отсюда. Обо что-то споткнулась, ноги не удержали, и Александра по горло самое погрузилась в тягучую плотную грязь. Чуть не хлебнула ртом месива. Тут же чьи-то руки подхватили и вытащили. Она оглянулась, искала спасителя, а вокруг другие люди бегут, кто куда, но никого рядом, чтобы понять — он помог, поднял. Всё ещё ища кого-то неведомого взглядом, увидела стену от разрушенного чьего-то дома, движимую потоком к ней. И снова крики вокруг, и ещё чей-то голос знакомый... Даже не поняла, не узнала свой собственный голос в этом кошмаре. И опять что-то тянет её в сторону отсюда, от этих людей, мечущихся в поисках спасения. Нет сил думать, что же это, — только поддаться этой силе, что увлекает её за собой вопреки всеобщему движению.

Не заметила, как оказалась возле высокого дома. Только пискнула, когда дверь в подъезд сама собой открылась, и что-то внутрь её потащило. Наверх, по лестницам. «Крыша», пронеслось в голове. Уже сама с трудом переставляет ноги и поднимается. Вверх, ещё немного. Ещё один пролёт, вот чердак и снова улица та же, только сверху на неё девушка смотрит.

— Мама! Мамочка! — плачет, слёзы потоком бегут по грязным щекам. — Что же творится, мамочка?!

Здесь Евгений успокоился, отпустил руку Сашину. За спиной её стал, руками и крыльями обнял, сам тоже дрожит, лицом к волосам её прижался. Теперь только ждать.

Неживая же в это время не отвлекалась на то, что происходило вокруг. Она видела одну лишь цель — спину девочки, которую преследовала. Ни грязь, ни стены, ничто не служило преградой. Далеко они уже убежали от того дома, где Мария заметила детей. Наконец, нагнав свою цель в одной из квартир, не обращая внимания на жильцов, что высовываясь в окна, матерились и кричали, развернула девчонку к себе лицом.

— Зачем? Что вам нужно? — спросила. А девчушка молчит, только смотрит, прищурившись.

Вдруг сзади раздался детский голос:

— Отпусти её!

Мария обернулась. Рядом стояли ещё двое, те самые, что кинулись в разные стороны.

— Вы кто такие? Что она вам сделала? За что вы её преследуете? За что мстите?

— Мы не мстим. — спокойно ответил мальчик. И больше не произнёс ни слова.

— Тогда почему? Почему маленькие мёртвые дети, вы хотите ей смерти? — взволнованно кричала Мария.

— Мы не мёртвые! — ответила та, которую догнала здесь неживая. — Мы ещё не родившиеся!

***

Прошло много часов, прежде чем с помощью пожарных смогла Александра спуститься вниз. Спасательные работы и вовсе не походили на то, чем должны были быть: никто не знал, за что браться и что делать. Кое-как добралась она до больницы, но и там творилось нечто невообразимое. Отовсюду крики, стоны. Все грязные, плачут. Суматоха и ругань.

Наскоро помывшись возле

раковины в санузле и натянув рабочую одежду, поспешила Саша помогать: чем может. А работы в этот вечер хватало.

Евгения беспокоило то, что долго не возвращалась Мария. Наконец, уже когда совсем стемнело, главврач отпустил всех по домам. Тихо расходились. Страшный был день.

Добравшись до общежития в своей мокрой и грязной одежде, помывшись в душе, Александра без слов легла на кровать и закрыла глаза. Её всю трясло от пережитого, от того, что видела сегодня — сколько смертей! И сколько завтра ещё будет новых! Как ни пыталась Татьяна расспросить подругу, что же случилось, ни на один вопрос не отвечала Саша.

Здесь же, в комнате, их встретила Мария. Пока девушка приводила себя в порядок, она села на кровать возле Евгения и уставилась в пол. Он тоже молчал. Думал, что ничего не узнала неживая.

— Не догнала? — спросил, наконец.

Тогда Мария посмотрела на него и снова уткнулась в пол.

Евгений поник: значит, ничего. Значит, снова ждать, когда и что ещё произойдёт. Меж тем Мария произнесла:

— Я думала, они, как и я — умершие. Я ошиблась. Их ещё просто нет. Но они не хотят родиться. Потому и преследуют её.

— Не может быть! Это не её дети!

— Не её, ты прав. Но без неё они и не появятся в том мире. Потому и хотят ей смерти, чтоб и самим в жизнь не прийти.

— Но как такое возможно?

Неживая повела плечами, ей тоже неведом ответ на этот вопрос.

— Всё, что смогла от них добиться, так это, что Саше нашей с Иваном из Боровичей судьба была жизнь связать. Сидела бы теперь она в их доме где-нибудь, пироги бы готовила, своих детей нянчила. Эти детки появились, когда между Ваней и Сашенькой кошка пробежала. Ты не знаешь, отчего?

— Я знаю. Только уже не исправить. Он женился уже.

— Плохо дело. Мне кажется, они не успокоятся.

— Я буду внимателен.

— Замуж её нужно выдать! Чем скорее, тем лучше.

Евгений удивлённо посмотрел на неживую. И весь его вид сейчас вместе с приподнятой вверх правой бровью говорил: причём тут это?

— Ты сам знаешь, причём. — только и ответила Мария. — Одну причину я озвучила, вторая тебе известна.

***

В этом году подала Александра документы, и все кулаки, что держали за девушку медсёстры и врачи больницы, не напрасно сжимались — поступила! Она не знала, что Юрий Петрович всё же немного похлопотал за её поступление. Очень уж способной она ему казалась, и было бы жаль, если бы не смогла вступить в ряды студентов уже в этом году. «Вдруг сломается, — думал он, — передумает. А ведь, умница же!» Не раз и не два задавал он ей каверзные вопросы и радовался быстрым, точным ответам. Слышал от девушки историю Тамары Андреевны и понимал с высоты своих лет, что для Шурочки это стимул, на многие годы вперёд и на многие спасённые судьбы.

Мария не покинула их, осталась в этом же общежитии, только в Сашину комнату изредка заглядывала, как в гости. Оттого, наверное, стали девчата странные вещи вдруг замечать, — то предметы с места на место переложенными оказываются, то шаги по ночам в коридорах раздаются, а выглянешь — никого. Кое-кто утверждал, будто слышал голос чей-то над ухом, а рядом-то опять никого! Страшно! Пугались девчонки. Но больше всё же было тех, кто не верил в присутствие духа в общежитии, тем более, что и поводов никаких для его появления за всю историю здания так и не вспомнила консьержка, работавшая тут уже второй десяток лет.