Я родилась пятидесятилетней...

Веселая Мария

По крайней мере, взгляды дарил он мне порой неоднозначные. Вроде, что такого во взглядах? Меня скоро ждут убийственные чёрные глаза голодного вампира, а я беспокоюсь о том, что мне противно от сканирующего взгляда подростка, который уже изучил каждый изгиб изумрудного свитера…

Да, не о том думаешь, девочка, — дала я себе мысленный подзатыльник.

Ну, вот мы и дошли до класса биологии. Бросив опасливый взгляд на вентилятор, который был направлен на аудиторию, я смело шагнула вперед, на секунду закрывая глаза. Со стороны места вампира я услышала сдавленный вздох и тихий треск…

Ну, на*ер…

Я

сваливаю…

— А-а, мисс Свон… — голос преподавателя вывел меня из состояния панического страха. — Присаживайтесь, свободное место в классе только одно, вот, рядом с мистером Калленом…

Я мрачно взглянула на голодного «мистера Каллена» и усилием воли заставила себя успокоиться.

Свежевыжатый сок чеснока тебе в клизму, а не моей крови, упырь гламурный…

Я презирала себя за чувство страха, которое испытала, встретившись с голодными глазами ненавистного вампира. Все мои движения, пока я медленно шла к парте Эдварда, были скованными и какими-то неловкими, как будто все семнадцать лет работы над собой ничего не значили, когда мне пришло время встретиться с «каноном».

Оглядела класс, полный возможных жертв несдержанности вампира… Если он сорвется, вряд ли оставит свидетелей. Парни смотрели на меня более-менее дружелюбно, тогда как девушки откровенно завидовали моему соседству. Было бы чему завидовать, дорогуши! Вот я ни разу не поклонница экстрима… Учитель, имя которого было написано на табличке стола, даже не заметил состояние неадекватности «мистера Каллена».

Добравшись до места на подгибающихся ногах, я тихо присела на самый краешек стула.

Хриплое дыхание слева мгновенно нарисовало в моем воображении картинку демонической собаки Баскервилей, которую сдерживал лишь хлипкий и модный поводок чихуахуа. Обязательно в стразиках.

— Мистер Баннер, — пусть в душе меня откровенно колотило, но мой мозг с хирургической точностью искал варианты спасения. Отдавать свою жизнь в руки неблагонадёжного кровососа мне откровенно не хотелось.

— Да, мисс Свон? — учитель обернулся и посмотрел на меня немного недовольно. Мужик, я тебе, возможно, жизнь спасаю, так что сделай лицо попроще…

— На улице как раз закончился дождь, может быть, мы просто откроем окна на проветривание и выключим кондиционер? — я выдавила из себя немного застенчивую улыбку.

Преподаватель нахмурился и посмотрел на не устраивающую меня технику:

— Чем вам не нравится действие кондиционера, мисс Свон?

Я вздохнула и покосилась на вампира. Действительно, что меня не устраивает?

— Из-за отсутствия необходимой циркуляции в воздухе, мистер Баннер, накапливается углекислый газ, выдыхаемый классом, патогенные вирусы, другие взвеси… Прямые потоки холодного воздуха могут спровоцировать ОРВИ, бронхиты и воспалительные процессы в лимфоузлах учащихся. Также к неприятным последствиям воздействия этого чуда техники при неправильной работе с фильтрацией можно отнести аллергию и, как следствие, бронхиальную астму, отёк гортани, пневмонию. Особенно опасны пневмонии, которые развиваются на фоне воздействия размножающихся в кондиционере патогенных микроорганизмов — легионелл…

— Я понял! — торопливо прервал мою маленькую лекцию учитель, быстро нажимая на кнопки выключения «аппарата-убийцы», — Мистер Каллен, будьте добры, откройте окна! Свежий воздух действительно

лучше получать непосредственно с улицы, если погода позволяет…

Эдвард вскочил, торопливо, но с грацией хищника подошёл к окну и быстро вдохнул свежий воздух без примесей моего запаха. И перестал дышать… Судя по напряжённым плечам…

Я же наблюдала за каждым его движением, нервно покусывая ноготь.

Молодец, хоррроший вампир, хорррроший… А теперь выйди через окно, на*ер! А то нервируешь меня, Муля…

Эдвард моих кричащих мыслей не услышал. Сжав челюсти, отчего на щеках играли желваки, он вернулся на место, максимально придвинулся к окну и уставился невидящим взглядом куда-то на доску.

Ладно, чудненько, вот так и сиди, загрызайчик.

Вдох… Выдох…

Мне-то дышать можно и нужно.

А ещё желательно привести пульс в порядок.

Я не хотела умирать. Совсем не хотела. Более того, пройдя через эту процедуру один раз, я панически боялась её повторения…

Если я опять очнусь в теле ребенка? Опять роды? Опять пелёнки, памперсы и два года без нормальной еды? А ведь мне в этот раз повезло… Я попала к молодым, но добрым родителям, которые искренне любят меня. А сколько тупых мамаш рожают вне больницы, а потом избавляются от плода, хорошо, когда просто в детский дом, а не топят, как котенка? Я попала в развитую в медицинском плане Америку, а не в ЮАР, где каждый четвёртый житель — разносчик СПИДа. Я родилась в конце двадцатого века, а не в четырнадцатом, где женщине положено было быть чуть умнее собаки. Не родилась в Германии в век Каролины, когда простых травниц сжигали на кострах, а полоумные шарлатаны, называющие себя врачами, лечили все болезни клизмой и кровопусканием. Я родилась девочкой, в конце концов! Человеческой девочкой, а не неведомой зверюшкой. Здоровой и крепкой. Даже вполне симпатичной. И без всяких ярко выраженных патологий, за которые в Спарте младенца могли сбросить со скалы…

Да, я Белла Свон. Да, я неведомым образом попала в «Сумерки». Да, я предпочла бы более интересное произведение, даже не возмущалась бы, попади в рассказ Беляева «Голова профессора Доуэля». Даже не побрезговала бы продолжить его феноменальные эксперименты с телом человека…

Но меня почему-то закинуло в мир сияющих вампиров, которым даже колом жопу не проткнешь и распятьем не напугаешь. Ну вот почему они не похожи на импозантного аристократа Цепеша? У того столько слабостей… А тут я даже не помню, как справиться с этими кровососами, так как подростковый романтизм сюжета убил во мне интерес к книге, так что я помнила, в основном, только про Карлайла и пару подробностей из жизни Эдварда…

Рассуждая о возможности удаления вампирских гланд аммиачным раствором оксида серебра через жопу и о последствиях такой операции на организм кровососущего, я поймала себя на мысли, что мне уже не страшно, мне смешно.

Эй, там, в небесной канцелярии! Вы хоть понимаете, кого поместили в это милое и молодое тело? Я же разнесу тут всё…

Покосилась на соседа по парте. Птица обломинго над тобой уже пролетела, парень… Ну, что ты пялишься своими зыркальцами, блаженный? Хапальцы и хавальце тоже держи от меня подальше, и, может быть, после моей естественной смерти лет через шестьдесят, я в порыве невиданной щедрости завещаю тебе пакетик своей донорской крови, бедняга.