Я, робот
Шрифт:
Вестон нахмурился.
– Когда это ты так решила? Он с Глорией уже два года, а до сих пор я что-то не видел, чтобы ты беспокоилась.
– Сначала все было по-другому. Как-никак новинка, и у меня стало меньше забот, и потом, это было так шикарно… А сейчас я не знаю. Все соседи…
– Ну при чем тут соседи? Послушай! Роботу можно бесконечно больше доверять, чем няньке. Ведь Робби был построен только с одной целью – ухаживать за маленьким ребенком. Все его «мышление» рассчитано специально на это. Он просто не может не быть верным, любящим, добрым.
– Но что-нибудь может испортиться. Какой-нибудь там… – Миссис Вестон запнулась: она имела довольно смутное представление о внутренностях роботов.
– Ну, какая-нибудь мелочь сломается, и эта ужасная штука начнет буйствовать, и…
У нее не хватило сил закончить мысль.
– Чепуха, – возразил Вестон, невольно содрогнувшись. – Это просто смешно. Когда мы покупали Робби, мы долго говорили о Первом Законе робототехники. Ты же знаешь, что робот не может причинить вред человеку. При малейшем намеке на то, что может быть нарушен Первый Закон, робот сразу выйдет из строя. Иначе и быть не может, тут математический расчет. И потом, у нас дважды в год бывает механик из «Ю. С. Роботс» – он же проверяет весь механизм. С Робби ничего не может случиться. Скорее уж спятим мы с тобой. А потом, как ты собираешься отнять его у Глории?
Он потянулся к газете, но тщетно: жена швырнула ее через раскрытую дверь в соседнюю комнату.
– В этом-то все и дело, Джордж! Она не хочет больше ни с кем играть! Кругом десятки мальчиков и девочек, с которыми ей следовало бы дружить, но она не хочет. Она не желает даже подходить к ним, пока я ее не заставлю. Девочка не должна так воспитываться. Ты ведь хочешь, чтобы она выросла нормальной? Ты хочешь, чтобы она смогла занять свое место в обществе?
– Грейс, ты воюешь с призраками. Представь себе, что Робби – это собака. Сотни детей с большим удовольствием проводят время с собакой, чем с родителями.
– Собака – совсем другое дело. Джордж, мы должны избавиться от этой ужасной вещи: Ты можешь вернуть ее компании. Я уже узнавала, это можно.
– Узнавала? Так вот, слушай, Грейс! Давай не будем решать сгоряча. Оставим робота, пока Глория не подрастет. И я больше не желаю об этом слышать.
С этими словами он в раздражении вышел.
Два дня спустя миссис Вестон встретила мужа в дверях.
– Джордж, ты должен выслушать меня. В поселке недовольны.
– Чем? – спросил Вестон. Он зашел в ванную, и оттуда послышался плеск, который мог бы заглушить любой ответ.
Миссис Вестон переждала, пока шум прекратится, и сказала:
– Недовольны Робби.
Вестон вышел, держа в руках полотенце. Его раскрасневшееся лицо было сердито.
– О чем ты говоришь?
– Это началось уже давно. Я старалась закрывать на это глаза, но больше не хочу. Почти все соседи считают, что Робби опасен. По вечерам детей даже близко не пускают к нашему дому.
– Но мы же доверяем ему своего ребенка!
– В таких делах люди не рассуждают.
– Ну и пусть
– Это не выход. Мне приходится встречаться с ними каждый день в магазинах. А в городе теперь с роботами еще строже. В Нью-Йорке только что приняли постановление, которое запрещает роботам появляться на улицах от захода до восхода солнца.
– Да, но они не могут запретить нам держать робота – дома. Грейс, ты, я вижу, снова устраиваешь наступление. Но это бесполезно. Ответ все тот же – нет! Робби останется у нас.
Но он любил жену, и, что гораздо хуже, она это знала. В конце концов бедный Джордж Вестон был всего-навсего мужчиной. А его жена привела в действие все до единой уловки, которых с полным основанием научился опасаться, хотя и тщетно, менее хитрый и более щепетильный пол.
На протяжении следующей недели Вестон десять раз восклицал: «Робби остается – и конец!», и с каждым разом его голос становился все менее уверенным и сопровождался все более внятным стоном отчаяния.
Наконец наступил день, когда Вестон с виноватым видом подошел к дочери и предложил войти посмотреть «замечательный» визивокс в поселке.
Глория радостно всплеснула руками:
– А Робби тоже можно пойти?
– Нет, дорогая, – ответил он, почувствовав отвращение к звуку своего собственного голоса. – Роботов в визивокс не пускают. Но ты ему все расскажешь, когда придешь домой.
Пробормотав последние слова, он отвернулся.
Глория вернулась домой, восхищенная до глубины души, – визивокс действительно был необыкновенным зрелищем.
Она еле дождалась, пока отец поставит в подземный гараж реактивный автомобиль.
– Вот теперь, пап, я все расскажу Робби. Ему бы это так понравилось! Особенно когда Фрэнсис Фрэн так ти-и-ихо пятился назад-и прямо в руки человека-леопарда! И ему пришлось бежать! – Она снова засмеялась. – Пап, а на Луне вправду водятся люди-леопарды?
– Скорее всего нет, – рассеянно ответа Вестон. – Это просто смешные выдумки.
Он уже не мог дольше возиться с автомобилем. Нужно было наконец решиться посмотреть фактам в лицо.
Глория побежала через поляну:
– Робби! Робби!
Она внезапно остановилась, увидев красивого щенка колли. Щенок, виляя хвостом, глядел на нее с крыльца серьезными карими глазами.
– Ой, какая чудная собака! – Глория поднялась по ступенькам, осторожно подошла к щенку и погладила его. – Это мне, папа?
К ним присоединилась мать.
– Да, тебе, Глория. Смотри, какая она хорошая – мягкая, пушистая. Она очень добрая. И она любит маленьких девочек.
– А она будет со мной играть?
– Конечно. Она может делать всякие штуки. Хочешь посмотреть?
– Хочу. И я хочу, чтобы Робби тоже на нее посмотрел! Робби! – Она растерянно замолчала. – Наверно, он сидит в комнате и дуется на меня, почему я его не взяла с собой смотреть визивокс. Папа, тебе придется ему все объяснить. Мне он может не поверить, то уж если ты ему скажешь, он будет знать, что так оно и есть.