Я — Роби-бот
Шрифт:
Риф внезапно раздался, разжался, как разжимается кулак. Каждый вдох теперь давался с трудом, приходилось высасывать из баллона последние капли воздуха. Глубина всего десять метров, можно всплывать без остановок. Хотя никогда не знаешь… Он ухватил Кейт за руку и обнаружил, что она бессильно обмякла.
Роби заглянул в ее маску, осветив фонариком лицо. Полуприкрытые глаза смотрели бессмысленно. Мундштук еще оставался во рту, но челюсть отвисла. Придерживая патрубок, он рванул к поверхности, нажимая ей на грудь и следя, чтобы цепочка пузырей при всплытии не прерывалась,
Роби привык к растяжимости времени: находясь на силиконовом субстрате, он мог изменять собственную скорость, так что минуты пролетали стремглав или тянулись, как патока. Ему никогда не приходило в голову, что и люди способны изменять восприятие времени, хотя бы и помимо воли. Подъем на поверхность не занял и минуты, но казалось, прошли долгие часы. Пробив поверхностную пленку, он втянул в грудь остаток воздуха и ртом надул спасательный жилет Кейт. И бешено поплыл к боту. В воздухе висел страшный гул: вопль рифа смешивался с ревом кружившей над ними эскадрильи. Толкая ластами воду, он подплыл к участку рифа, где застрял он-бот, вскарабкался на него и сбросил ставшие помехой ласты. Теперь от рифа его отделяли только резиновые чулки, а Кейт приходилось волочь на себе, и при каждом шаге острые выступы впивались ему в подошвы.
Беспилотники опустились ниже. Бот кричал ему: «Скорей, скорей!» Но каждый шаг был мукой. «Ну так что? — подумал он. — Почему я не могу идти вопреки боли? В конце концов, это просто мясной костюм, человеческая оболочка».
Он остановился. Беспилотники были уже совсем близко. Они проделали разворот петлей на 18 g и теперь возвращались обратно. Он видел головки ракет, торчащих у каждого под брюхом, словно отвратительный член.
Он просто в мясном костюме. Кого волнует мясной костюм? Даже людям, похоже, нет до него дела.
— Роби! — выкрикнул он, перекрывая гул рифа и эскадрильи. — Сохрани и перепиши нас, сейчас же!
Он знал, что бот слышит его. Но ничего не изменилось. Роби-бот понимал, что выполнить его требование — значит оставить их всех под обстрелом в воде. С рифом торговаться нечего. Это самый верный способ вытащить Кейт, да почему бы и самому не отправиться в ноосферу?
— Ты должен спасти ее, Роби! — завопил он.
В азимовизме есть свои преимущества. Мгновение спустя у него появилось новое ощущение. Это фиксировались все изменения, внесенные в программу его пребыванием в человекообразной оболочке. Роби-бот сохранил его, а потом на миг все исчезло.
2 в 4096 степени циклов спустя.
Роби ожидал визита Р. Дэниела Оливо, но от этого разговор с ним не стал проще. Роби конфигурировал свой виртуальный мирок в подобие Кораллового моря, а последние эксперименты превратили его в подводную часть рифа, каким он запомнился перед самым сохранением, когда Кейт и риф перестали его соблазнять.
Р. Дэниел Оливо долго молча витал над виртуальным «Свободным духом», впитывая пузырьки сенсорных ощущений, разбросанные Роби. Потом опустился на верхнюю палубу «Свободного духа» и уставился на закрепленный там бот.
— Роби?
— Я
Правда, после прибытия он на несколько триллионов циклов воплотился в бот, но теперь уже давно оставил его.
— Где? — Р.Дэниел Оливо медленно разворачивался.
— Здесь, — ответил он, — всюду.
— Ты не воплощаешься?
— Не вижу смысла, — сказал Роби. — Это ведь все равно иллюзия.
— Знаешь, они заново нарастили риф и отстроили «Свободный дух». Я договорился, ты можешь переселиться туда.
Роби мгновение поразмыслил и так же быстро отказался:
— Не надо. И так хорошо.
— Думаешь, это благоразумно? — Оливо неподдельно обеспокоился. — Развоплощенные стирают себя в пятьдесят раз чаще, чем те, что с телами.
— Знаю, — сказал Роби, — но это потому, что для них раз-воплощение — первый шаг к отчаянию. А для меня это шаг к свободе.
Кейт и риф снова попытались подключиться к нему, но он отрезал их «огненной стеной». Потом поступил сигнал от Тонкера, который навязывался с визитом с тех самых пор, как Роби эмигрировал в ноосферу. Он отказал и Тонкеру.
— Дэниел, — сказал он, — я тут подумал…
— Да?
— Почему ты не пытаешься проповедовать азимовизм в ноосфере? Здесь многим не помешало бы обрести смысл жизни.
— Ты думаешь?
Роби передал ему интернет-адрес рифа:
— Начни с него. Если какому ИИ требуется причина не обрывать свою жизнь, так это ему. И еще вот… — Он переслал адрес Кейт. — Там тоже отчаянно нужна помощь.
Миг спустя Дэниел вернулся:
— Это же не ИИ! Одна — человек, а другой… другой…
— Пробудившийся коралловый риф.
— Именно.
— Так что из этого?
— Азимовизм — религия роботов, Роби.
— Извини, я больше не вижу разницы.
Как только Р. Дэниел Оливо оставил его, Роби развеял симуляцию океана и просто блуждал по ноосфере, исследуя связи между людьми и субъектами, отыскивая субстраты, на которых можно было мыслить горячо и быстро.
На сверххолодном обломке скалы за Плутоном он принял сообщение со знакомого адреса.
«Убирайся с моей скалы», — гласило сообщение.
— Я тебя знаю, — сказал Роби. — Я точно тебя знаю. Только откуда?
— Вот уж это мне неизвестно! И тут его осенило:
— Ты тот самый. С рифом. Это ты… Тот же голос, холодный и далекий.
— Это не я! — всполошился голос. Теперь его никак нельзя было назвать холодным.
Роби послал срочный вызов рифу. Он был по клочкам рассеян по всей ноосфере. Полипы любят основывать колонии.