Я, Рейван
Шрифт:
— Не двигаться! — качая исцарапанным шлемом, крикнул штурмовик, занявший позицию чуть позади остальных.
— Идиоты, помогите мне встать! — заорал я, пытаясь звучать максимально надменно. Вместо грозного крика изо рта вырвался только какой-то сиплый клёкот.
— Не двигаться! — повторил командир, затем вокодер щёлкнул и замолчал.
Некоторое время прошло в тишине, нарушаемой только треском огня и приближающимся откуда-то издалека смутным гулом. Я смотрел на ситхов, ситхи целились в меня и, вероятно, обменивались неслышимыми репликами, идентифицируя мишень.
— Осторожно, — сказал я, — сейчас вылетит птичка.
Далёкий звук сделался визглив, грозен и совсем близок. Пролом в стене дрогнул, рассыпаясь дождём пермакритовых, металлических, пластиковых обломков.
В узкое пространство колодца вдвинулся тупой нос «Варяга».
Фальшпанели, установленные ещё Сувамом, отвалились, камуфляжная краска облупилась и осыпалась. Родной наш кораблик сейчас выглядел очень крепко измочаленным, но по-прежнему стойким, как оловянный солдатик, бодрым, и даже каким-то наглым.
А главное — спасительным он выглядел.
Установленные по бортам подвесные турели развернулись, хищно дрожа спаренными орудиями. В левой сидел Заалбар, в правой — Миссия Вао. Штурмовики оценили новую угрозу, забыли про обессиленного меня и кинулись в стороны, как тараканы на общажной кухне. Твилекка помахала мне рукой, сладострастно оскалилась и вцепилась в рукояти управления огнём.
Помню, в тот момент я даже не задумался о собственной безопасности. Так и сидел у стены, блаженно улыбаясь, когда ребята открыли огонь.
Ураган турболазерных болтов пронёсся по стенам колодца, окончательно разнося их в труху. Первые очереди Заалбар с Миссией явно взяли повыше: опасались зацепить меня. Штурмовики залегли где успели, кое-кто даже пытался отстреливаться: бессмысленный героизм. Ребята постепенно переносили огонь ниже, весело и аккуратно выжигая ситхскую заразу. Я прикрыл лицо от осколков рукавами плаща.
Через пару минут всё было кончено. Узкий колодец превратился в широченную, заваленную строительным мусором воронку. Штурмовики превратились… штурмовики испарились.
Когда осела пыль, я увидел, что «Варяг» медленно опускается ко мне. Вблизи кораблик казался даже более потрёпанным, чем показалось мне в первый момент. Через транспаристил кабины было видно, как сосредоточенно орудует за пилотским пультом Карт Онаси. Он поднял голову лишь на секунду, чтобы поприветствовать меня коротким кивком. Я не обиделся: такая посадка требовала высокого мастерства и концентрации внимания.
Рампа дрогнула и пошла вниз. На аппарели, держась рукой за скобу, стоял Джоли Биндо с ярко-зелёным клинком в руке. Рядом с джедаем подпрыгивала какая-то любопытная и бесстрашная гизка.
— Да ты везунчик! — бодро крикнул старикан, выключая меч. — А я уж было начал волноваться, хе-хе.
— Не совсем, Джоли! — прохрипел я в ответ, указывая на распухшие босые ноги.
— Молодёжь, молодёжь!.. Потерпи, Мак, я сейчас.
— Стой, Биндо! — закричал я, размахивая
Он меня не услышал, но понял. Прыгать не стал, только кивнул и ушёл вглубь шлюза.
«Варяг» раскинул опоры и тяжело уселся в горелую грязь. Я с умиротворённой полуулыбкой смотрел, как с аппарели спрыгивают Заалбар, Миссия, Кандерус Ордо… Они бежали ко мне, что-то спрашивали, девчонка прыгала от радости и пыталась гладить по голове. По грязной земле прыгали две или три гизки, немедленно выбравшихся из «Варяга» на волю. Забавные зверушки казались мне сейчас символом чего-то до невозможности родного, вроде Паштета. Заалбар взял меня на руки, как младенца, я взвыл от боли и запаха псины, огромный вуки сразу всё понял и подхватил меня подмышки, так, чтобы переломанные ноги ничего не касались.
— Скорее, Большой Зэ, в лазарет, в лазарет… — бормотала твилекка, прыгая рядом. — А, Мак? Ты видел, как мы их? Бах, бах!.. Осторожней, Зэ, у него же обе ноги сломаны!
— Не суетись ты, гизка, — на самом краю сознания слышал я непривычно добродушный голос Кандеруса. — Джоли пошёл за колто, с Маком всё будет нормально. Если, конечно, ты…
Договорить он не успел. До гостеприимной аппарели оставалось всего несколько шагов, когда по воронке пронёсся вихрь Силы такой мощи, что у меня зашевелились волосы даже в носу.
«Варяг» качнуло, приподняло в воздух и, как детскую игрушку, отшвырнуло в сторону.
79
Я смотрел на Малака и удивительно остро, до самых печёнок понимал смысл поговорки «краше в гроб кладут». Тёмный лорд и раньше отличался, скажем так, своеобразным обаянием, но теперь…
Он обгорел. Сильно и почти весь. Комбинезон выше пояса отсутствовал полностью, как у Дарта Сиона, кожа висела безобразными копчёными лоскутами. Пояс и некое подобие штанов на Малаке ещё оставались, но было видно, что ткань обуглилась и вросла в плоть.
Последние фаланги почти на всех пальцах отсутствовали, но Тёмный владыка крепко сжимал рукоять меча горелыми пеньками, из которых кое-где контрастно торчали белые обломки костей.
Я до последнего не решался поднять взгляд на лицо врага, но всё же заставил себя.
Оно превратилось в обугленную копотно-чёрную маску, почти гладкую, как обшивка «Левиафана» после огненного шторма. Ни глаз, ни носа, ни зубов — ничего не осталось. Синтезатор речи заплыл горелым мясом гортани и равномерно пульсировал багровым: слепой Владыка ситхов, сам того не осознавая, постоянно кричал от боли.
Только сейчас я понял, что и сам раскрыл рот, непроизвольно и безмолвно подражая чужому крику.
За моей спиной гулко выдохнул Заалбар. Запах псины усилился.
— Не отпускай! — просипел я ему, лихорадочно нащупывая меч в рукаве. — Держи меня… Да, подмышки держи! И поворачивай, понял? Всё время лицом к нему.
Имела место надежда, что, если Малаку досталось никак не меньше, чем мне, то… Допустим, можно попробовать…
Малак шагнул к нам, ударом ноги отшвыривая с дороги зазевавшуюся гизку.