Я плюс все
Шрифт:
23 апреля.
Я начал вести дневник. Вдруг я стану знаменитым? Разве такое не может произойти? Могу же я прославиться? Как футболист или как писатель.
У меня спросят (какая-нибудь журналистка или спортивный комментатор):
– Наверное, вы, как и многие известные люди, вели в детстве дневник?
Я отвечу:
– Конечно. Вёл.
У меня спросят: – И что вы записывали в своём дневнике?
– Мысли, – скажу я.
– Великих людей? – спросят у меня.
– И великих
– На что вы намекаете? – спросят у меня.
– Видите ли, – отвечу я, отпив из высокого бокала апельсиновый сок, – мысли посещают не только великих людей, но и одарённых детей.
– О-о! – скажут мне. – Значит, вы можете процитировать и себя?
– Конечно, – отвечу я, хлебнув сока. – Вот, к примеру… «Самая величайшая игра в мире – это футбол!» Или – «И театр велик!» Или – «Футбол… театр… любовь… Что важнее?»
– Поразительно! – воскликнут журналисты или спортивные комментаторы. – А может быть, вы записывали в своём дневнике какие-нибудь интересные или, наоборот, забавные случаи из вашей жизни?
Я улыбнусь такой усталой улыбкой и скажу:
– Я прочитаю вам несколько интересных и забавных случаев из своего дневника…
Я надену очки в золотой оправе, открою свой дневник, но предварительно сделаю небольшое вступление:
– Это было в ту пору, когда на некоторых футбольных полях ворота были сделаны из деревянных ящиков для фруктов. Это сейчас в каждом дворе стоят лёгкие ворота из пластика и стекла. Но тогда мы гоняли мяч по пыльному пустырю и били, били по воротам, не жалея ни ног, ни мяча, ни, тем более, наших странных ворот!
Я откашляюсь и начну читать…
…Сегодня 23 апреля. Жанка спросила у меня:
– Можно я поиграю с вами в футбол?
– С нами в футбол? – засмеялся я.
– Да, – сказала Жанка. – Я очень люблю футбол! Не смейся!
Она сердито посмотрела на меня.
– Я никогда не играл в футбол с девчонками… С девочками, – поправился я.
– Не играл – поиграешь! – сказала Жанка.
– А вдруг тебя толкнут? Ты упадёшь, поранишься!
– Ты боишься только этого? – спросила Жанка. – Или, может быть, ты стесняешься?
– Я? – сказал я. – Ничего я не стесняюсь!
Мы пришли на наш пустырь. Никого ещё не было.
Я сказал:
– Ты по мячу бить умеешь?
– Научи, – ответила Жанка.
Я показал, как надо бить по мячу. Жанка ударила, но очень слабо.
– Бей резче, – сказал я. – Иначе удара не будет.
Жанка снова ударила.
– Да нет! – сказал я. – Не сильно, а резко! Вот так!
Жанка повторила.
– Да зачем тебе это? – удивился я. – Играй в свой бадминтон! Ты же здорово машешь ракеткой!
– Ты будешь меня учить? – перебила Жанка.
– А давай попробуем знаешь что? – предложил я.
– Что?
– Стань в ворота! – сказал я. – У тебя прыжок хороший! Ты не боишься мяча?
– Я? – фыркнула Жанка. – Бей!
Я
– Молодец! – похвалил я. – Здорово!
– Бей, бей! – крикнула Жанка. – Сильнее бей!
Я отошёл от мяча. Разбежался. Ударил.
Жанка поймала и этот мяч и с довольным видом отпасовала его назад.
Следующий удар был намного сильнее предыдущего.
Жанка подпрыгнула, отбила мяч кулаками и упала в пыль.
Я подбежал.
Жанка лежала на боку молча, с крепко закрытыми глазами и сжатыми зубами.
– Что с тобой? – спросил я.
Жанка открыла глаза и с трудом ответила:
– Мне больно…
– Где? – крикнул я.
– Нога… – сказала Жанка.
Я потрогал Жанкину лодыжку.
– А-ай! – завопила Жанка.
– Ничего страшного, – сказал я. – Подвернула. Просто очень сильно. Давай-ка вставай! Пошли к нам. Только осторожно… Надо лёд приложить, а потом перебинтовать. Не бойся… Потерпи немного…
– Да подожди ты! – разозлилась Жанка. – Куда ты меня тянешь?! Я так быстро не могу!
Мы доковыляли до нашего подъезда.
Покорили четвёртый этаж…
Я открыл дверь. Помог Жанке войти и сесть на стул в прихожей.
– Сейчас, – сказал я и побежал за льдом.
Он у меня всегда в холодильнике. На всякий случай.
– Ай! Ай! Ай! – запричитала Жанка, когда я приложил к лодыжке лёд.
– Терпи, терпи, – сказал я.
Жанка послушно умолкла.
Я принёс мокрое полотенце и вытер Жанке лицо, руки, шею. Отряхнул ей волосы. Она же была вся в пыли, в земле.
Жанка смотрела на меня, как щенок. Большими глазами.
Вдруг она сказала:
– А я тебе нравлюсь.
Я ничего не ответил.
– А ты меня любишь, – сказала Жанка.
Я снова промолчал.
Потом Жанка сказала:
– Ой, что это у тебя? На голове! Нагнись! Я нагнулся.
Жанка поцеловала меня в щёку и сказала: – А мы поженимся!
Я снова ничего не сказал.
Потом я перевязал Жанке ногу. Хорошо перевязал. И позвонил Жанкиному дяде. Чтобы он приехал за ней на машине.
Не мог же я нести её на себе по всему нашему району!
Даже если это моя будущая жена.
Доживём!
Мама стояла у окна и плакала.
– Мама, – сказал я. – Не плачь…
– Ну как не плакать? – лицо у мамы сморщилось в кулачок. – Вкалываем, вкалываем, а толку никакого. Ещё десять дней до зарплаты! Что мы будем кушать?!