Я Пилигрим

Хейз Терри

– Указано ли на пленках время записи: есть ли внизу дата, час и минуты?

Памук утвердительно кивнул. Это давало мне дополнительное преимущество: благодаря «Эшелону» я знал точное время и даты обоих телефонных звонков.

– Хорошо, – сказал я. – Давайте пройдем в офис. Я хочу взглянуть на пленки.

Глава 45

Час спустя я все еще сидел в одиночестве перед древним черно-белым телевизором с экраном чуть больше моей ладони и удивительно нечетким изображением.

Рядом

со мной лежала большая стопка видеокассет, которые я уже просмотрел, и несколько еще не виденных – стремительно тающее хранилище моих надежд, а может быть, и надежд всего западного мира. Но об этом я старался не думать.

В помещении было очень тесно. Я бы очень удивился, узнав, что его убирали хоть раз за последние десять дней. Такое достижение цивилизации, как кондиционеры, пока еще не достигло офиса «Бритиш петролеум» в Бодруме, но, несмотря на жару, возможности заснуть не было: стул, на котором я сидел, был такой шаткий и неудобный, что мне приходилось вставать каждые несколько минут, чтобы дать шанс спине и заднице выжить в таких условиях.

Все это время я делал паузы только для того, чтобы выкинуть очередную кассету в кучу просмотренных пленок. Цифры временнуго кода мельтешили перед моим взором, угрожая мне косоглазием уже к концу дня. Чтобы не запутаться, я выписал даты, часы и минуты двух телефонных звонков и на всякий случай расширил временные рамки еще на пятнадцать минут в обе стороны, чтобы быть уверенным: вдруг женщина пришла раньше или задержалась после разговора.

Постоянно сверяясь со своей записью, я пару раз оказывался очень близко от искомых цифр, чувствуя, как учащается пульс и нарастает усталость. А потом, когда пленка вдруг резко останавливалась, оказывалось, что я смотрю съемку, относящуюся совсем к другой неделе.

В один особенно мучительный момент я находился всего в ста сорока секундах от первого телефонного звонка и уже был уверен, что женщина вот-вот появится в кадре, когда на экране телевизора возникла «пурга» статических помех, а магнитная лента полностью закончилась. Я остался сидеть в полном отчаянии, не веря своим глазам. Турок не обманывал меня, когда говорил, что система работает весьма хаотично.

Мне оставалось просмотреть три последние кассеты, когда в дверях появился Памук.

– Хотите кофе? – спросил он.

Я заколебался, вид у меня, наверное, был скептический.

Он рассмеялся:

– Знаю, о чем вы думаете: «Как мне надоела эта турецкая бурда, такая густая, что непонятно – то ли пить ее, то ли жевать!» Я хочу предложить вам чашку настоящего яванского кофе, такого, какой подают в Америке, – жидкого, как моча, и слабого настолько, что мы, турки, наливаем его в соски для младенцев.

– Звучит заманчиво, – сказал я.

– При одном условии. Я пойду и куплю кофе, ради вас я даже готов вынести унижение от владельца магазина, но если кто-то подъедет, вам придется закачать ему топливо.

– Ладно.

Оставалось

еще три кассеты, и я понимал: шанс увидеть на них женщину ничтожно мал. Я и так слишком от многого отказывался, а чашка кофе была как раз тем, в чем я сейчас особенно нуждался, – разумеется, не считая чуда.

К тому времени, когда Памук вручил мне кофе, я просмотрел еще одну пленку и часть следующей. Сняв крышку, я выбросил ее в урну и вновь уставился на экран. Там проскочило уже девять дней. Со все возрастающим вниманием я смотрел на временной индикатор внизу, быстро приближающий меня к дате и времени второго телефонного звонка.

Еще раз взглянув для верности в свои записи, я уже не отрывал глаз от экрана. Памук стоял в дверном проеме у меня за спиной, наслаждаясь похожим на патоку кофе. Я знал, что, если увижу женщину, никак не должен на это реагировать. Турок ведь думал, что я высматриваю кого-то, подъезжающего на машине к автозаправке, и, если окажется, что я солгал, это вызовет массу ненужных вопросов. Кроме того, был риск, пусть и небольшой, что он знает эту женщину. «Сохраняй полное спокойствие, – сказал я себе, – никаких эмоций».

– То, что вы сказали раньше, – это всерьез? – спросил Памук, явно желавший возобновить разговор.

– Насчет чего? – Я неотрывно глядел на экран, боясь пропустить что-нибудь важное.

– Что я один из лучших музыкантов, которых вам доводилось слышать.

– Это правда, – ответил я, наблюдая, как летят секунды, превращаясь в минуты.

«Продолжай! – мысленно подстегивал я счетчик времени. – Ну же, не останавливайся!»

– Вы сами-то на чем-нибудь играете? – поинтересовался Памук.

– В детстве играл, настолько хорошо, чтобы понять: великим музыкантом я никогда не стану. Все бы отдал, чтобы иметь талант, как у вас.

Турок ничего не сказал в ответ. Мне хотелось взглянуть на его лицо, чтобы увидеть реакцию, но я не имел права отвлечься. Если в кадре все-таки появится изображение женщины, это случится очень скоро. Я бросил взгляд на видеомагнитофон: ленты еще оставалось много, но система безопасности «Бритиш петролеум» не давала никаких гарантий. Отсчет времени мог в любой момент скакнуть вперед – на день, неделю, целый месяц. Я вновь перевел глаза на экран, глядя, как мелькают секунды, и ощущая присутствие Памука за спиной.

В моем сознании его фигура стала более значительной. Уж не знаю, чем это можно объяснить, возможно перенапряжением, но у меня вдруг возникло странное чувство, что мы встретились не просто так и я каким-то образом вовлечен в его жизнь. Мне вспомнился буддийский монах, с которым я много лет назад общался в Таиланде. Он сказал тогда, что наши пути пересеклись не случайно и ему есть о чем со мной поговорить. Теперь и я испытывал нечто подобное.

Но при этом концентрация моего внимания не снижалась, а глаза не отрывались от экрана.