Я – первый
Шрифт:
– Сходили бы – деньги-то есть.
– Ладно. Что думаешь?
Я пожал плечами:
– Заляжем, понаблюдаем, а там видно будет, по обстановке.
Собровец, соглашаясь, кивнул и поднялся:
– Ну, пошли.
Мы пролежали в кустах возле намеченного дома около часа. Кроме женщины, которая возилась во дворе и изредка заходила в дом, мы больше никого не заметили. Ни мужчин, ни детей. К ней в течение этого времени никто не пришел.
– Слушай, Артур, я не пойму… – проговорил я шепотом в ухо напарника и поморщился…
– Она совсем на чеченку не похожа. Русская, что ли?
В ответ собровец пожал плечами. «Этот жест меня уже раздражает», – мысленно отметил я, хотя понимал, что другого ответа в нашем положении и не дождешься. Я отвернулся и снова стал внимательно всматриваться в хозяйку дома. Как раз она вышла из сарая с полным ведром и шла по двору. Несколько секунд я пристально изучал ее лицо. «Полноватая, волосы русые, длинные. Может быть, и русская. А муж чеченец. Может такое быть? Может, Сереженька, все может быть… Жрать ты хочешь, поэтому и успокаиваешь себя», – съехидничал внутренний голос. Но здесь мой желудок судорожно сжался, и голос замолчал.
– Не будем высиживать, – опять проговорил я в подставленное ухо, – если она русская, то пойду я. Мне поверит и, может быть, поможет.
Артур кивнул.
– Я прикрою, побуду на улице.
Дождавшись, пока женщина снова войдет в сарай, я перемахнул через невысокий каменный забор и бросился к дощатой двери. Открыв ее, я отшатнулся в сторону, чтобы не быть мишенью в проеме, прижался к стене, встал на одно колено, выставил перед собой автомат и сфокусировал взгляд на пространстве перед собой.
Хозяйка доила корову. На шум обернулись обе.
– Тихо, милая, только тихо, я никого не собираюсь убивать. Ты слышишь меня? Убивать тебя я не собираюсь. Ты понимаешь меня? – проговорил я хриплым голосом. Я и сам почувствовал, насколько страшно он звучит.
Не отрывая от меня расширенных от страха глаз, женщина кивнула и медленно выпрямилась на маленьком стульчике, поставленном на заваленный сеном пол.
– Мне надо поесть. Кто-нибудь еще есть в доме?
Теперь в ответ она отрицательно покачала головой.
– Ты говорить можешь? – спросил я уже слегка раздраженно.
Она опять молча кивнула. Несмотря на серьезность ситуации, я усмехнулся.
– Ну так говори, а то киваешь, как твоя корова..
При этих словах женщина пришла в себя, и глаза ее стали осмысленными. Она медленно встала и спросила, не отрывая от меня глаз:
– Ты кто?
– Я русский… из Ханкалы приехал к вам в комендатуру.
– Так расстреляли же тут всех… – проговорила она растерянно, и опять ее глаза стали расширяться.
«Не хватало еще, чтоб она меня за призрака посчитала, дура», – сердито подумал я и терпеливо объяснил:
– Ты же видишь, что не всех. Я в лес
Не знаю, поверила она мне или нет, но, во всяком случае, мой внешний вид полностью соответствовал моему рассказу.
– Ты мне поесть что-нибудь дай. – Я решил закончить ненужные объяснения. Более или менее подходящая версия моего появления получилась состряпанной на скорую руку, была в принципе недалека от истины, а заниматься ее проверкой хозяйка дома вряд ли будет, да я и не дам ей на это времени.
– Пошли в дом. – Я кивнул на дверь, с кряхтеньем поднялся с колена, щелкнул предохранителем и опустил автомат.
…Артур сел у окна и молча кивнул в сторону кухни, где уже раздалось шипение сковороды и потянуло вызывающим дикое желание есть запахом готовящейся пищи. Я, сглатывая слюну и морщась от несильных судорог в желудке, взял стул и поставил его прямо в середине коридора, чтобы видеть дверь в комнатку и кухню. Хозяйка суетилась возле плиты.
– Вы русская? – задал я давно мучивший меня вопрос.
– Да, – повернула она ко мне слегка полноватое лицо и улыбнулась напряженной улыбкой, – я из Белоруссии. Замуж вот вышла, приехали сюда, в Тевзаны. – То, что она вышла замуж за чеченца, было понятно, могла бы и не говорить – семья казахов сюда жить не поедет, например.
– А муж где? – спросил у меня Артур. Я продублировал вопрос.
– Муж на заработках, в России.
Я слегка расслабился и поправил автомат на коленях.
После еды хозяйка быстро сбегала в сарай и принесла огромный кусок копченой баранины. Артур попросил разрезать его на небольшие части.
– Давайте чайку, ребята, – проговорила она, глядя, как мы рассовываем пищу по свободным карманам разгрузки. Нести ее в пластиковом пакете, как она предложила вначале, мы, естественно, отказались. Руки всегда должны быть свободными для оружия. Да и пакет мог порваться.
Мы переглянулись.
– Да ко мне никто и не ходит, я же русская, здесь у меня ни родственников, ни друзей нет, – поняла она.
– Ну давай, – коротко кивнул мне Артур, и мы опять заняли свои места. Слышно было, как на кухне звякнул чайник. Я уселся поудобнее на стуле, вытянул ноги, вздохнул и внезапно уснул.
Разбудила меня сильная пощечина. Потом сразу ударили еще раз так, что голова мотнулась в сторону. Уже понимая, что случилось что-то страшное (не мог же меня Артур так бить, чтобы я проснулся), я открыл глаза и, не разбирая еще обстановки, судорожно схватил свои колени. Автомата там не было. Я огляделся. Я лежал на полу, в углу комнаты, со свободными руками, а вокруг полукругом стояли вооруженные чеченцы и смеялись. То, что это были боевики, я понял без объяснений. Уж федералов-то я узнал бы сразу. Артур лежал рядом.