Я пас в СССР!

Alchy

Время уже ближе к обеду, уминаю свою порцию картофельного пюре с двумя котлетами так, что за ушами трещит. На столе солонка, перечница и баночка с горчицей, щедро намазываю ей котлеты, под одобрение Василия:

— Не жалей, профсоюзное масло бесплатно!

Халявная горчица неожиданно оказывается годной, аж слезу выбивает, и вообще — всё вкусно. Вкусней, чем в больнице, не говоря о дурдоме. Пока едим, поглядываю на Василия, что-то в нем неуловимо дядьку напоминает, в поведении и манере держаться, поэтому спрашиваю, не сдерживая любопытства (подросток я или нет?):

— А вы тоже там, за речкой воевали, как

Андрей?

— Не однополчане и другим годом службы, но да! — Нехотя соглашается он, поморщившись, и добавляет. — Давай уж на ты, как договорились…

— Что, достали вопросами про подвиги? — Догадываюсь я, продолжая одной левой безжалостно кромсать котлету алюминиевой вилкой.

— Есть такое. — Он уже поглядывает на меня с доброжелательным интересом и я удовлетворяю его любопытство.

— Тоже поначалу к Андрею приставал, первое время.

— А сейчас что, перестал?

— Ага, понял, что толку нет. А ты говори, что писарем в штабе служил, если рассказывать нет желания, чтоб отстали.

— Как, как? — Переспрашивает Василий и заразительно смеётся. — Спасибо, запомню!

На автостанции покупает мне билет в кассе, снова отмахиваясь от денег, смотрит на часы. До отправления автобуса чуть меньше часа, вижу, что у него свои дела и торчать на вокзале не с руки. Говорю, что не маленький, в автобус и сам сяду, тот сразу веселеет. На прощание обмениваемся рукопожатием, Василий желает мне удачи и почти убегает. А я направляюсь к киоску «Союзпечати», где почти полчаса занимаюсь тем, что рассматриваю весьма богатый ассортимент печатной продукции, канцелярии и прочих мелочей. Надо же как-то время убить, до отправления…

Знакомство с городом отложу на будущее, как освоюсь, а пока домой. Наконец стрелка вокзальных часов нехотя подползает к часу, на моей платформе начинает скапливаться народ и подруливает автобус, скрипнув тормозами. Народ всколыхнулся и успокоился, водитель не торопится открывать двери и вылез на улицу, закурив. Подтягиваюсь к остановке, среди собравшихся встречаю пару знакомых реципиенту, вежливо с ними здороваюсь. Наше село — конечный пункт маршрута, на лобовом стекле автобуса табличка «Энск — Перопавловка», по дороге еще несколько населённых пунктов, так что малое количество узнаваемых лиц вполне объяснимо.

Шофер, посмотрев на часы — без какой-либо рефлексии бросает окурок на асфальт, растирает его ботинком, залезает за руль и с громким «Пфф» — распахиваются двери гармошкой. Народ активно пробивается вперед, я благоразумно не лезу в первые ряды. Успею, да и по возрасту стоять положено, если сидячих мест на всех не хватит.

Дождался, когда самые нетерпеливые залезут и тоже вошел в автобус, отлично — места есть! Устроился на заднем сиденье, пожалев, что так и не купил ничего из печатной продукции в киоске, ехать почти час. Тут же всплыло в голове, что почитать на ходу не получится — дорога не асфальтированная, сразу за пределами города начинается отсыпанная гравием шоссейная дорога. То то народ, не дожидаясь отправления — вцепился в поручни.

Водитель высунул голову с водительского места, спросил:

— Все?

— Все, все! — Откликнулись в салоне. — Поехали, раньше выедем, быстрей приедем!

Снова громкое «Пфф» пневматики дверей и автобус трогается, но тут же на весь салон раздается скрип тормозов и громкое эмоциональное: «Да ёб вашу!» —

шофёра. Открываются передние двери, забегают три моих сверстника: «Извините пожалуйста!»; «Спасибо!» — и пробираются назад, нацеливаясь на широкое заднее сиденье, где кроме меня в углу и устроившегося посередине молодого незнакомого парня — все остальные места свободны.

А я (вернее — реципиент) их знаю! Но радости от встречи не испытываю, скорее напротив. Копаюсь в памяти, так и есть — Петька из восьмого класса, сын председателя совхоза и два его прихвостня, оба моих одноклассника. Какие-то у меня с ним контры, а какие — непонятно. Их поведение наши непростые отношения подтверждают, зыркнув на меня исподлобья, все трое занимают места справа, втиснувшись там, не поздоровавшись. Нашим легче, тоже на них ноль внимания и отвернулся к окну.

А там весна, подтаявшие сугробы, припекает солнце. В салоне стало душно, неприятно пахнет тормозными колодками — Урал всё-таки, еще до выезда из города дорога то в горку, то под гору. А дальше больше, и горы проедем, и два моста через речку. Стянул с головы петушок, чем вызвал нездоровое оживление Петьки сотоварищи, начавших обсуждать меня и мою бритую голову в третьем лице:

— Гы, точно в дурдоме был, я же говорил!

— Как только выпустили, вещи наверное собрать и обратно!

Провокационные выпады проигнорировал, чем распалил их больше, однако дальше упражняться в остроумии у них не получилось. Сидевший между нами парень лет двадцати с небольшим цыкнул на них и они примолкли, а он обратился ко мне, полюбопытствовав по поводу повязки. Рассказал, чего с хорошим человеком не поговорить. В процессе и познакомились, тот, узнав что я Жуков — обрадовался, оказалось, что знает нескольких моих братьев, с одним даже учился вместе. Что и не удивительно, как я уже упоминал — родственников в селе на две, а то и на три улицы наберётся.

Автобус то натужно ревя на подъемах, то разгоняясь на спусках — бодро мчал по дороге, вот уже проехали несколько деревень и людей в салоне почти не осталось. На предпоследней остановке вылез и мой новый знакомый, велев передавать привет братьям от Кирилла.

— Скажешь, что Керя передавал, они поймут!

— Хорошо!

Петька со своими миньонами притих и даже после того, как Кирилл вылез — сидели тихо. Видимо вспомнили, что я не один, а за моей спиной куча старших братьев. Но флюиды недовольства и взгляды, которыми они меня одаривали — подсказывали, что всё не так просто, где-то я успел этому Петьке не просто на мозоль наступить, а оттоптаться, судя по личной неприязни неприкрытой. В воспоминаниях реципиента ничего не нашлось, где и как пересеклись наши дорожки, может в детском садике чего не поделили даже, вот эта вендетта и тянется с горшка…

Нет же, Петька не местный — вылезло из наследства реципиента. Отца его назначили директором совхоза, приехали они в Петропавловку всей семьёй пару лет назад. А я только после нового года, получается — совсем недавно что-то произошло. То ли сам реципиент не отдупляет, из-за чего конфронтация, то ли со стороны Петьки наезд на ровном месте, самоутверждается за счет младшего. Уже то, что оба его приятеля семиклассники, в то время как он заканчивает восьмой — характеризует его его как главшпана, есть такой типаж, любящий верховодить теми, кто помладше и не может оспорить авторитет…