Я пас в СССР! 2
Шрифт:
В общем: дерево горит, сержант, ответственный за работу с молодежью — орет, а через полчаса я чищу картошку возле полевой кухни, вместе с несколькими другими провинившимися до наряда на кухне солдатами-срочниками. Отлично съездили, к весне ещё намечается подобное мероприятие, нельзя такое пропустить! Сержант тогда же проницательно заметил, что тяготы воинской службы — совсем не для меня, особенно в мирное время: с гауптвахты вылезать не буду.
А вот чего я хочу от жизни — с этим сложно, прямо до сдвига по фазе. Всю жизнь себя считал гуманитарием, прямо с пятого класса, как с алгеброй не заладилось, так и решил, что точные науки — это не мое. А начиная с лета, как стал
— Знаешь, Равиль, перед тем, как сюда попасть, мне один хохол щирый комплимент сделал, написал, что я — ублюдочный рашист и сталинист, а от войны испытываю радость и воодушевление. А так как мне ещё восьмой класс надо закончить, потом ещё два года отмучиться, думать я буду потом, куда пойти, куда податься. В армию, в органы или вообще в дезинсекторы, бороться старыми проверенными методами не только с насекомыми, но и остальными паразитами!
— Ты же вот только недавно шипел на Сталина с его драконовскими методами в отношении крестьян? — Вот ведь память у Равиля, ничего не упускает! — Тебя послушать, так во всей истории России нормальных правителей не было, кроме Ивана Грозного?
— К Иосифу Виссарионовичу у меня претензий минимум, — от этакой сентенции Равиль аж захохотал, но я его смехуёчки проигнорировал и продолжил. — Правильно всё делал, за исключением того, что опять все эти достижения за счет простого русского народа и других коренных этносов страны. А как прижало усатого, сразу и про русский народ вспомнил, и про великую историю империи, и про героев былых времён. Ты статистику знаешь, как народы Средней Азии во Второй мировой воевали?
— Да я и без статистики представляю, — помрачнел мой куратор. — довелось воочию наглядеться… Хотя всех под одну гребёнку не стоит, и у нас нормальные парни были.
— Исключения лишь подтверждают правило! Да и судят по народу не по его самым достойным представителям, а по тем, кто на виду. А к нам сейчас таких завозят и паспорта раздают, мама дорогая! Это вы сейчас живете в парадигме, что все люди братья и граждане одной страны, а у нас эти тожероссияне у себя на родине учатся по своим учебникам, и с детства им объясняют, что Россия веками угнетала их предков, высасывая все соки и ресурсы, вначале во времена Российской империи, потом при СССР. А за тридцать четыре года, как не стало советской власти, все эти бывшие республики в такое пещерное средневековье скатились, если судить по тем его представителям, которых к нам завозят.
— Ты не наговаривай, у нас тоже таких хватает! — Неожиданно обиделся Равиль. — В учебку таких, прости господи, чурок привозят, что они не только разговаривать по-русски не умеют, так и что такое зубная щетка не знают! Ну и насмотрелся, как у них дела делаются, там же без барашка в бумажке ни одного вопроса не решить, особенно если за пределы годов выбраться… А про войну, знаешь что я тебе скажу, сам скучаю. Там всё просто и понятно было: вот враг — вот друзья-сослуживцы. Но вот для страны своей войны не хочется, ты просто не знаешь, что это такое, Вань, так что мысли об этом лучше выброси из головы
— Подожди, Равиль, совсем скоро и афганскую войну осудят, как безответственное моральное и политическое деяние. Причем свои же депутаты, с полного одобрения Меченного. И войска выведут, а затем через одиннадцать лет туда зайдут американцы, как к себе домой. И столько героина наварят за время их присутствия там, что по оценкам лет на сто запасов хватит, всем наркоманам планеты. Правда, затем они оттуда побегут, роняя тапки, но это уже совсем другая история. А что до войны и мира, так когда нам про мир во всем мире начинают затирать и гуманизм, я сразу вспоминаю,
— Ну тих, Вань, тих, не ори только! — Успокаивающе проговорил Равиль, снял с банки, в которой заваривался чай, крышку, отлил в граненый стакан, затем обратно в банку («поженив», если выражаться сообразно эпохе) и наконец разлил по стаканам, достав из ящика стола пиалку с немудреной карамелью. — Вот давай лучше чаю попьём, экий ты заполошный! Не раз ведь уже говорил тебе, что не будет у нас так, костьми ляжем, но не допустим такой похабени!
— Не допустите, млять, — проворчал я, принимая в руки стакан с обжигающее горячим чаем. — а то я не вижу, как под видом военно-патриотического движения молодежь и не только под крыло берёте, сразу поневоле гитлерюгенд на ум приходит, такие вот ассоциации, ты уж извини, конечно.
— Не извиню! — Вскипел Равиль. — Нашел тоже, с кем сравнивать! Мы пацанов от улицы отбиваем, находим, чем их занять! Ну а так как закон приняли уже, о котором ты все уши прожужжал, о индивидуальной трудовой деятельности, так и зарабатывать будут неплохо, как утвердят.
— Щас после этого закона как раз и полезет вся пена и накипь наверх! — В очередной раз принялся ванговать я и уже даже не по третьему разу. И Равилю неоднократно рассказывал, и не сосчитать, сколько бумаги извел, расписывая всё то, что запомнил. — А потом ещё закон о кооперации финальным аккордом примут и готово — начнется легализация теневой экономики, отмывание денег, и к девяностому армия братков возникнет. Ну и сольются в экстазе цеховики, воры в законе с примкнувшими к ними спортсменами и чиновники.
— В курсе, мать писала! — Отмахнулся Равиль. — То есть ты конечно же писал, извиняюсь, Вань, ты не забивай себе голову тем, что ещё не случилось. А вот мы мимо этого явления никак не пройдем, сам же говорил, что если нет возможности предотвратить, надо возглавить! Ну, я в точности не знаю, что наши — Он выразительно показал пальцем наверх. — придумали, но есть четкое распоряжение вливаться в это кооперативное движение, принимая в нем самое непосредственное участие. И тщательно собирать информацию о других игроках на этом поле: кто чем дышит, кто с чего кормится и прочее, включая тех чиновников, что на мзду падкие. Нам тоже есть чего легализовать, да и экспроприировать могём неправедно нажитое — все по заветам большевиков!
— Я вот этого и боюсь, если честно, — поделился я своими сомнениями. — если в этой движухе вариться самим, то тяжело руки чистыми оставить. Да и деньги, особенно большие, они того… Не способствуют высоким помыслам и альтруизму. Напротив, люди курвиться и ссучиться начинают, получив доступ к финансовым потокам. Особенно если иммунитета нет, а вокруг начинают соблазны появляться, а они уже есть, и чем дальше, тем больше их возникнет.
Равиль в очередной раз легкомысленно отмахнулся от моих мрачных пророчеств, допили чай, и я засобирался домой. Мой куратор вышел вместе со мной из офиса и проводить, и посмотреть — что пацаны творят в обширном подвале, отданного под нужды секции мотокросса. Тут он не соврал — молодежь с улицы они нашли чем заинтересовать и привлечь, помимо видеодвойки, доступ к которой строго регламентировался, зато все просмотры были бесплатные. Представляю, что у них в городе за модельный ряд, если к нам в село привезли три чешских «чезета» спортивных и несколько новых «восходов — 3М спорт».