Я – паладин!
Шрифт:
Он протянул Леону платок.
– Завяжи глаза. Стань перед занавесью. Когда тебя позовут по имени, просто иди вперед и ничего не бойся. Тебе зададут вопросы. Отвечай честно.
И наставник ушел за портьеру.
Леон послушно подошел к занавеси. Оттуда ощутимо тянуло холодным, свежим воздухом. Завязал глаза и понял, что дрожит!
Ждать пришлось недолго.
– Леон из Выселок. Войди, – донесся громкий, хотя и чуть приглушенный голос.
Толстая и тяжелая занавесь скользнула по лицу. Леон вдохнул
– Стой, – снова раздался все тот же голос.
Леон послушно остановился. Послышались шаги. Кто-то подошел сзади. Еще двое встали по бокам. Недалеко, но определить более точно не получилось. Прохладный ветер дул в лицо, шумел в ушах.
– Леон, кадет школы паладинов, веруешь ли ты во Всевышнего?
– Верую, – громко ответил Леон.
– Отрицаешь ли ты власть Бетрезена?
– Отрицаю. – Слова были обычными, но обстановка, эхо, ветер – все это наполняло их особенным смыслом и такой торжественностью, что по спине то и дело прокатывались мурашки.
– Знаешь ли ты о том, что предназначение каждого человека – сопротивляться воле демона Бетрезена?
– Знаю и сопротивляюсь.
– Все помыслы свои человек должен направлять на то, чтобы возвысить власть Всевышнего в этом мире и не дать миру впасть в хаос и разрушение. И если допустит человек к себе в душу Бетрезена, то сгорит его душа, а разум его будет пожран демонами страсти и порока, ненависти и вражды. А значит, должен такой человек умереть. Ибо лучше быть мертвым, нежели служить демону зла. Согласен ли ты с этим?
– Согласен.
– Если на землю нашу пришла смерть и разорение, если чужие племена топчут наши поля, если гибнут люди и реки полнятся кровью и все демоны хохочут от радости, то не должно нам сидеть по домам, закрывшись на засовы. Наш долг искоренять зло и гнать чужаков прочь, хотя бы и приведет это нас к гибели. Согласен ли ты погибнуть, защищая земли Империи, жизнь и право на нее?
– Да. Согласен.
– Нет власти превыше власти Всевышнего. Ему покоряются все. Но по правую руку от него сидит император, а значит, нет для нас власти иной, нежели власть Императора, ибо в нем воплощается воля Всевышнего. Знаешь ли ты это?
– Знаю.
– Готов ли ты служить императору до последнего вздоха?
– Готов!
К груди Леона прикоснулось что-то острое и холодное.
– Вот копье. И держат его шестеро. Имена им Страх, Боль, Смерть, Болезнь, Нужда и Голод. Готов ли ты пойти за своим господином, как верный оруженосец, если он пойдет против них? Готов ли грудью пасть на копье, коли таков приказ твоего господина?
– Готов!
Наконечник копья проколол кожу.
– Ну так иди!
Копье еще
Но Леон все же сделал шаг вперед, надавливая грудиной на острие.
На какой-то миг давление усилилось, но потом оружие исчезло, и он едва не упал.
– Протяни свою правую руку, Леон из Выселок.
Леон вытянул руку. Чьи-то крепкие пальцы схватили запястье, закатали рукав рубахи. Кожи коснулось что-то холодное, и Леон понял, что это клинок.
– Пусть твоя кровь навеки вольется в колодец нашего братства и понесет свет истины в сердца людские.
Последовал короткий укол. Остро резануло, но нервное возбуждение погасило боль. По руке потекла кровь, показавшаяся Леону обжигающей.
К ране прикоснулось еще что-то, может быть, чаша.
– А ты, Тристан Лакруа, паладин, готов ли ты принять Леона из Выселок своим оруженосцем? Готов ли ты заботиться о нем, как подобает господину?
– Готов! – услышал Леон голос наставника. – И хочу этого.
– Тогда смешай свою кровь с его…
Послышался звук, будто ножом полоснули по шелку. Затем что-то полилось в чашу тонкой струйкой, и Леону показалось, что волосы на его голове встали дыбом. Кровь!!!
– А теперь ты, Леон из Выселок, выпей эту чашу. Чтобы кровь твоего господина стала твоей кровью. И чтобы его ноша сделалась твоей ношей. А его тяготы, уменьшились вдвое, потому что ты взял на себя половину. Пей!
В его ладони вложили чашу. Леон, дрожа всем телом, поднес ее к губам, наклонил. В рот полилось вино. С тонким железистым привкусом крови.
Леон допил до дна.
С его глаз сняли повязку. Прямо перед ним стоял Тристан Лакруа.
Леон встал на одно колено, наклонил голову.
– Господин.
– Встань, оруженосец. – Наставник наклонился и поднял Леона за плечи. – Встань! И иди теперь вместе со мной.
Люди, что стояли вокруг, закричали, зазвенели мечами. А на глаза Леона навернулись глупые слезы.
– Ну-ну… – Лакруа протянул ему платок. – Кстати, рану лучше перевязать.
Он обернулся к тем, кто проводил ритуал.
– Благодарю вас, господа. Нынешний формализм мне чужд. Я рад, что вы, как и я, разделяете мои взгляды на древние ритуалы. Еще раз благодарю вас за то, что вы собрались сегодня в этой комнате.
Среди присутствующих Леон с некоторым удивлением разглядел графа Орви. Тот оживленно беседовал о чем-то с высоким, несколько полноватым брюнетом. Уловив взгляд Леона, граф неожиданно подмигнул. Это так не вязалось с его прежним обликом, что юноша заулыбался и от этого покраснел. В Леоне боролось детское желание смеяться, прыгать, делать глупости и одновременно благоговейный страх перед тем, что только что произошло с ним.
– Леон… – Лакруа поманил его к себе. – Посмотри. Это одно из самых старых помещений замка.