Я ничья?...

Гилберт Xэрриет

— Прошу прощения, мисс Хорн, но я не намерен обсуждать здесь все телестудии. Меня интересует лишь наша, — вмешался в разговор Бартон. — И речь сейчас идет о том, что же нам, собственно, делать с вечерним выпуском второй части передачи!

Уловив в голосе главного редактора нотки раздражения, Хорн благоразумно предпочла стушеваться. Она со смиренным видом откинулась а спинку стула, опустила глаза и сложила руки на груди.

— У тебя есть какие-либо идеи на этот счет? — взглянув на Элин, спросил Бартон.

Та покачала головой.

— Даже не

представляю, как быть. Правда, Гарри снял две другие пары, которые просто излучают счастье и выглядят вполне благополучно, но…

— Вот именно! Как нам поступить с той частью пленки, на которой изображены вы с Ньюмарком? Разумеется, я не имею в виду ту отвратительную сцену, где ты решила продемонстрировать свои прелести. — Бартон сердито пыхнул сигарой. — У нас семейный канал, и мы не можем позволить себе показывать подобные вещи. Кстати, возможно, тебе будет приятно узнать, что я велел вырезать эту часть пленки и уничтожил ее.

Элин облегченно вздохнула.

— Не спеши радоваться, — вернул ее с небес на землю резкий голос босса. — Что прикажешь делать с тем фрагментом, где вы с Ньюмарком обнимаетесь, вполне довольные друг другом? Ведь ты не слишком похожа на Лолли Чемберс, верно?

— Совсем не похожа! — не удержалась от замечания Хорн, которая, должно быть, тоже успела просмотреть отснятый материал. — Возможно, Элли приятно провела вчерашний вечер, но нам от этого нет никакой пользы.

— К сожалению, вынужден с этим согласиться, — проворчал Бартон. — Придется, видно, включить в передачу сюжет об этом актере, который… Что там, черт побери, происходит? — отвлекся он, услыхав за дверью какой-то шум.

Секундой позже дверь с грохотом распахнусь, и в кабинет шагнул… Джеймс Ньюмарк.

— Я говорил мистеру, что сюда нельзя, что сторонним запрещено находиться здесь, но он не стал меня слушать, — оправдывался попавшийся следом юноша-посыльный. — Я изо все сил пытался остановить этого господина, мистер Бартон. Но он дал мне оплеуху! Я не вру. Вот, посмотрите! — И парень указал на ухо, окрасившееся в яркий малиновый цвет.

— Если ты еще раз посмеешь препятствовать мне, я вообще тебе все уши оборву! — пригрозил ему Ньюмарк. — Затем он обвел взглядом присутствующих. — Насколько я понимаю, вы и есть Дик Бартон?

— Совершенно верно, — подтвердил главный редактор, кивком отправляя посыльного прочь. — А вы, если не ошибаюсь, Джеймс Ньюмарк?

— Уверен, что вам нетрудно догадаться, кто я если вы имели возможность просмотреть материал, отснятый вчера вашим сотрудником. — Джеймс пожал плечами.

— Да, я все просмотрел, — с усмешкой произнес Бартон. — Веселый вчера выдался вечер, верно?

В продолжение этого разговора Элин стояла сама не своя, чувствуя, что ноги ее словно приросли к полу. Джеймс пришел сюда?! Что случилось? Ведь вчера он ясно дал понять, что не желает иметь с ней ничего общего.

— Может, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — подала голос Хорн, в упор глядя на Ньюмарка. Не дождавшись ответа, она поднялась из-за стола. — По-моему, мы уже достаточно

времени потратили впустую, обсуждая разную сентиментальную чушь, относящуюся к так называемому дню влюбленных, — продолжила она в своей обычной менторской манере. — Сексуальные похождения Элли не имеют к нам никакого отношения. Она сама должна разобраться со своими проблемами, а если понадобится — обратиться с этим вопросом к квалифицированному психологу. Я же предлагаю перейти к обсуждению более важных вопросов, а именно к сегодняшней вечерней программе.

Все время, пока Хорн говорила, Джеймс смотрел на нее с недоумением. Затем он повернулся к Бартону.

— Бог мой! Неужели эта женщина всегда так разговаривает?

— К сожалению, да. Мисс Хорн славится у нас умением четко излагать свои мысли, — с хитрой ухмылкой пояснил главный редактор.

— Не понимаю, как вы это выдерживаете! — Джеймс покачал головой.

— Сказать по правде, я сам этого не понимаю, — согласился Бартон. — Хорошо, мисс Хорн, я вас понял. Зайдите ко мне через пятнадцать минут, ладно?

Старая дева кинула на него презрительный взгляд и удалилась с гордо поднятой головой. После ее ухода наступила тишина, которую нарушил хозяин кабинета.

— Итак, мистер Ньюмарк, насколько я понимаю, вы пришли сюда затем, чтобы обсудить вопрос вчерашних съемок? — произнес он, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Вы угадали. — Джеймс кивнул, стараясь не смотреть на Элин. — Вчера я позволил себе лишнее. Безусловно, я понимаю, что пленка имеет определенную цену, потому что содержит компрометирующий материал, но я готов заплатить любые деньги.

— Не беспокойтесь! — Бартон небрежно махнул рукой. — Я уже уничтожил эту пленку. Вернее, самую скандальную ее часть. Так что вы можете быть совершенно спокойны. — Он насмешливо посмотрел на потупившуюся Элин, а потом снова перевел взгляд на Джеймса. — Да, трудно вам, наверное, приходится. Вы уже решили, на ком женитесь?

— Разумеется! Тут и решать нечего. Я влюбился в эту девчонку, когда ей было пятнадцать лет. Так что дальше откладывать брак не имеет смысла. Конечно, если она не будет возражать против этого. — Он повернулся к Элин. — Ты можешь простить меня? Я очень сожалею о том, что сделал вчера вечером. — Джеймс шагнул к ней и взял за руки. — Поверь, солнышко, я так сильно люблю тебя, что временами даже плохо соображаю!

— Ах, Джейми. Мне ли этого не понять! Ведь со мной происходит то же самое!

В следующую секунду Ньюмарк нежно обнял ее и прильнул к губам, словно желая скрепить поцелуем невысказанную клятву верности.

К реальности их вернул голос Бартона.

— Не стесняйтесь, ребята! Правда, покидать свой кабинет из-за вас я не собираюсь, но вы можете чувствовать себя как дома.

— Ой, простите, мистер Бартон! — спохватилась Элин. — Я совсем забыла, где мы находимся. — начала было оправдываться она, но, встретившись взглядом с Джеймсом, не выдержала и расхохоталась. — Никак не ожидала, что мне сделают предложение в кабинете главного редактора!