Я ничья?...
Шрифт:
Не поддавайся его чарам, предупреждала себя Элин. Вспомни, как он тебя встретил!
Однако взгляд ее сам собой соскользнул на темные завитки волос, видневшиеся на загорелой груди Джеймса в разрезе халата. Затем Элин усилием воли подняла глаза, только для того, чтобы увидеть ниспадающие на лоб Ньюмарка мокрые после душа волосы. В эту минуту он был притягателен как никогда!
Если Джеймс всегда выглядит дома подобным образом, неудивительно, что женщины так и падают к его ногам. Хотя справедливости ради следует добавить, что успеху
Поглубже вздохнув, чтобы слегка успокоиться, Элин уловила запах одеколона и поняла, что Ньюмарк успел побриться. Как, пронеслось в ее голове, неужели он собирается повторить то, что произошло между нами в его кабинете? Ну нет, этому не бывать!
Элин никогда не позволяла себе вольностей с женатыми или помолвленными мужчинами и сейчас не собиралась нарушать свои принципы. Ни за что, решительно подумала она и тут же вспомнила прикосновение горячих губ Джеймса, силу, скрытую в его мускулистом теле, плотно прижимавшемся к ее собственному там, в кабинете.
В своем ли ты уме, озабоченно спросила себя Элин. Джеймс вовсе не собирается целовать тебя! Совершенно очевидно, что у него и в мыслях нет ничего подобного. И вообще, он не меньше тебя самой раздосадован по поводу того постыдного происшествия, порожденного лишь его гневом и несдержанностью. В то время как твой горячий отклик на его действия оправдать невозможно ничем, усмехнулась про себя Элин.
Возьми себя в руки! Никто не спорит, Джеймс сейчас выглядит сногсшибательно. И что с того? Постарайся все время помнить, что у него сомнительная репутация по части отношений с женщинами, что он помолвлен с Лолли Чемберс и что, наконец, ты не так давно была уверена, что ненавидишь его!
Элин все продолжала уговаривать себя, но «ненавидимый» ею Джеймс снова улыбнулся, и сердце застучало у нее в груди как сумасшедшее.
— Прости мне мою невежливость. Просто я остро нуждался в душе, — пояснил Ньюмарк, поднося к губам бокал. — У меня выдался трудный день, но я, конечно, не должен был срывать дурное настроение на тебе.
С этими словами Джеймс направился к журнальному столику из красного дерева, на котором Элин оставила папку с материалами своей будущей передачи.
Одеревеневшая от напряжения и крайне недовольная собой, Элин продолжала стоять на месте, в то время как Ньюмарк удобно устроился с папкой на диване и принялся просматривать наброски об Эде Мувере, слесаре, о Фрэнке Кросби, дантисте, а также об их возлюбленных. Минут двадцать спустя он захлопнул папку и отпил порядочный глоток из бокала.
— Почему ты там стоишь? — спросил Ньюмарк с удивленной улыбкой. — Лучше сними жакет и присядь на диван.
Элин пожала плечами.
— Я не знала, как ты воспримешь прочитанное. Поэтому предпочла оставаться на ногах, чтобы в случае чего поскорее удрать. — Она медленно сняла тяжелый жакет, затем пересекла комнату и опустилась в мягкое кресло. — Ну,
— По-моему, должно получиться неплохо. Признаться, я не ожидал.
— Благодарю! — насмешливо заметила Элин.
— Не язви! Я знаю, какую чушь иногда показывают на коммерческих телевизионных каналах, поэтому подсознательно ожидал увидеть нечто подобное.
— Много ты знаешь! — фыркнула Элин. — Если бы ты был знаком с Диком Бартоном, нашим главным редактором, то не говорил бы так. Он не стал бы терпеть на канале нерадивого работника. Кроме того, я не понимаю, почему ты удивляешься моим возможностям. Ведь моя бабушка постаралась дать мне хорошее образование.
— Что же здесь непонятного? Вспомни, какой я тебя увидел во время нашей первой встречи в Испании. Если бы меня тогда спросили, что из тебя может получиться, я скорее всего ответил бы, что ты, возможно, примкнешь к коммуне хиппи или устроишься клоуном в передвижной цирк. — Джеймс поднялся с дивана и продолжил, не давая Элин времени сказать что-либо в свою защиту: — Как бы то ни было, я очень голоден. Поэтому у меня есть предложение отложить дискуссию до тех пор, пока мы не перекусим. — С этими словами Ньюмарк направился на кухню.
— Я не хочу есть с тобой! — крикнула Элин ему вслед, но в ответ услыхала лишь смех. Джеймс исчез за дверью, и она снова осталась одна.
И вновь, во многом из-за упоминания Ньюмарком об их первой встрече, на нее нахлынули печальные воспоминания о том жарком лете.
Элин прибыла в Испанию, все еще не оправившись окончательно после смерти бабушки. Холодный прием Глэдис Колхаун тоже не способствовал улучшению ее состояния. Только спустя годы Элин поняла, что на самом деле проблема заключалась не в ней, а в самой Глэдис. Потому что человек, способный проявить подобное бессердечие к юной девушке, сам нуждается в помощи. Возможно, даже в медицинской. Во всяком случае консультация психоаналитика Глэдис не повредила бы.
Но как ни старалась Элин, выполняя пожелание хозяйки дома, поменьше попадаться на глаза окружающим, первым человеком, с которым она столкнулась, был ее сводный брат Джеймс Ньюмарк. Причем столкнулась она с ним в самом прямом смысле слова. Элин шла с полными слез глазами по длинному сумрачному коридору и неожиданно налетела на кого-то.
— Насколько я понимаю, это и есть моя сводная сестричка! — мягко произнес Джеймс, беря Элин за руку и отводя в ближайшую комнату, где было побольше света. — Ну, почему ты плачешь?
Чувство такта не позволило Элин признаться, что ее обидела мать Джеймса, поэтому она невнятно пробормотала что-то насчет своей внешности.
— Что ж, ты, конечно, поступила не слишком разумно, выкрасив волосы в этот ужасный цвет, — сдержанно согласился Джеймс. — Но не стоит так сильно горевать по этому поводу. — Продолжая успокаивать Элин, он между прочим спросил: — Какой у тебя естественный цвет волос?
— Ну… они у меня светлые. — всхлипнула Элин.