Я - нет

Ликальци Лоренцо

Не такие уж они и уродские, думаю я.

— …а ты сидел и пускал слюни, пялясь на них! Все вы одинаковы, и чем паскуднее паскуда, тем больше она вам нравится. Так вот, завтра же ты ее уволишь! И можешь убираться к чертям собачьим из этого дома!

— Завтра воскресенье.

— Вот и хорошо, у тебя будет время собрать чемодан.

— Я имел в виду, что уволить ее в воскресенье невозможно. — Я пытаюсь сгладить драматизм ситуации.

— Ты еще пытаешься острить? Ты так глуп и пьян, что не понимаешь, насколько

ты оскорбил меня? Ты мне изменил и мне же признаешься в этом! У тебя не хватило храбрости сказать мне это в трезвом виде, нет, тебе надо было надраться до поросячьего визга, чтобы сказать мне это! Ты мне вдвойне омерзителен!

— Я же сказал, что пошутил, клянусь тебе! А наговорил такое, просто чтобы немного позлить тебя. Извини.

Лаура принимается рыдать. Я делаю новую попытку подойти к ней, но она отскакивает от меня и кричит:

— Исчезни, ублюдок!

У меня кружится голова. Опять подступает тошнота. Филиппинцы просыпаются и спускаются вниз. Уставили на нас свои филиппинские рожи.

— Вам что здесь надо? Идите в жопу! — гаркаю я.

Филиппинцы исчезают.

— Возвращайтесь на Филиппины! — кричу я им вслед, и на меня опять нападает смех.

Я достаю последнюю сигарету из второй за день пачки, закуриваю и замечаю, что с другого конца. Делаю вид, что все в порядке, и пытаюсь курить. Просыпается малыш. Зовет:

— Мама!.. Мама!..

Плачет.

— Доволен? Разбудил ребенка, — говорит Лаура, моментально входя в роль образцовой матери.

— Плевать. Он меня столько раз будил, если я его разбужу один раз…

Просыпается и старший. Выходит в гостиную заспанный и, потирая глаза, спрашивает:

— Па, почему ты заставил плакать маму?

— Тебе какого черта здесь надо? Ну-ка возвращайся в свою комнату. Иди занимайся. А то я сломаю твой «Гейм-бой».

Старший тоже начинает плакать. Думаю, из-за угрозы разбить его любимую игрушку.

Мне надо прийти в себя. Я иду в ванную. Сую два пальца в рот. Ничего не получается. Мою лицо. Ссу и опять не попадаю в цель. Возвращаюсь в гостиную. Лауры нет. Должно быть, ушла в спальню. Иду туда. Поднимаюсь по лестнице цепляясь за перила. В спальне ее нет. Не раздеваясь, валюсь на кровать. Комната кружится. Ну ты посмотри, в ка-кую задницу я сам себя загнал!..

Завтра она успокоится, думаю я. Я заставлю ее поверить, что пошутил, наговорив такое, чтобы позлить ее, даже не знаю зачем. Она успокоится… А если нет, пусть идет в жопу. На этот раз серьезно… Де Бернардис! Черт, как же ее зовут?.. Не могу вспомнить… Ладно, плевать на Де Бернардис… А если она хочет, чтобы я ее уволил, я ее уволю, пошла она тоже в жопу… пусть ее трахает мой брат.

VII. Лаура

Заснул. Пусть спит. Но завтра соберет чемоданы и вон из этого дома.

Я разорю этого ублюдка. Я выпотрошу его до донышка.

Он

не шутил. Это та самая мымра. Как же я раньше не замечала? Она как-то даже заявилась на вечеринку в наш дом. Пришла якобы с Франческо, но все время разговаривала с Флавио. Они даже целый час танцевали вместе, я только сейчас вспомнила. Ясно, что Франческо, сводник, прикрывал их связь. Ладно, завтра он услышит все, что я о нем думаю. Гадина! А я еще колочусь, чтобы найти ему бабу! Засранец! Такой же, как и его братец. Как вся семейка Масса.

Мне плохо. Куда я сунула прозак?

Мне очень плохо. И я звоню Барди, своему психоаналитику. Мне наплевать, что Флавио бесится на его счет. Я плачу Барди триста тысяч лир за неделю и имею право звонить ему в любой момент.

— Доктор, это Лаура Масса, извините за поздний звонок, но я вынуждена…

— Синьора Масса, что случилось?

— Доктор, мне плохо… У моего мужа есть другая женщина, мне необходимо поговорить с кем-нибудь… Я хочу поговорить с вами.

— В это время? Час ночи!

— Да, доктор, в это время. Это очень важно.

— Синьора, будьте благоразумны. Вам же известно, что так не делается. Существует практика… необходимо создать соответствующую атмосферу… вы-то уж должны знать.

— Плевать мне на практику и атмосферу, доктор, я сейчас не в состоянии быть благоразумной. Мне плохо, понимаете?

— Давайте поговорим об этом в понедельник на сеансе нельзя заниматься психоанализом по телефону.

— Но мне очень плохо именно сейчас! Вы понимаете это или нет, доктор?!

— Я все понимаю, синьора, но будет лучше, если мы поговорим об этом в понедельник, поверьте мне.

— Доктор, я уже приняла таблетку прозака, и если вы меня не выслушаете, я выпью всю упаковку.

Пауза на раздумывание.

— Хорошо, синьора, говорите. Я вас слушаю.

— Сегодня вечером мой муж напился пьяным и вылил на меня столько ненависти, что я даже и представить себе не могла, и мало этого, признался, что вот уже два года изменяет мне с одной своей сотрудницей, а когда увидел, что мне стало плохо, сказал, что пошутил. Вы только подумайте, какой ублюдок! У него не нашлось храбрости пойти до конца! Я его уничтожу! Я убью эту сволочь!

— Успокойтесь, синьора, успокойтесь. Кто знает, может, ваш муж действительно шутил. Может, он хотел только ранить вас. Может, для него это способ заставить вас услышать себя, иногда случается такое, что люди с этой целью городят целые горы.

— Ради всего святого, доктор, вот только этого не надо Вы защищаете его? Из мужской солидарности?

— Видите ли, вы не в состоянии сейчас рассуждать здраво. Все же будет лучше, если мы поговорим об этом в понедельник.

— Но я хочу говорить об этом сейчас, и, бога ради, не убеждайте меня, что он шутил! Он не шутил!