Я — не Я
Шрифт:
Пришла жена сына с отпрыском лет девятнадцати (внук, значит), отпрыск был нагл, трепал Неделина по плечу и фамильярно говорил:
Хорош валяться, дед! Не симулируй! Страна без тебя пришла в упадок, поезда не ходят, самолёты не летают!
Неделин невпопад спросил, как учится внучек. Невестка переглянулась с сыном. Напомнила:
Мы же после школы отдыхаем. На будущий год поступать будем на дипломата.
Почему же он не в армии, как в его возрасте положено? — жестко спросил Неделин и, не получив
Наверное, для его смягчения был прислан другой внук, смышлёный парнишка, который явно тяготился своей обязанностью, и Неделину это понравилось.
Ты меня прости, если что не так, — прослезился вдруг Неделин совсем по-стариковски. — Но помни, я вам всем только добра хотел! Прощаешь меня?
— Да я что… Я это.. Брось…— бормотал внук.
Все ждали его смерти, а если кто и надеялся на выздоровление, то это были бодрые люди, боявшиеся утратить некие благоприятствия в жизни и быту, связанные с его существованием.
.Лишь Елена Андреевна не хотела его смерти бескорыстно, по-супружески, го-человечески. Неделин видел это и был рад, что она постоянно рядом. От других посетителей все чаще отказывался и, наконец, попросил никого к нему не пускать, кроме лечебного персонала.
Как же? А вдруг война? — спросила Елена Андреевна.
Ну и что?
Как же без тебя-то? Ты же председатель этого, как его. Комитета обороны.
А какой с меня, полудохлого, толк?
И то правда, — кивнула Елена Андреевна. Потом вздохнула:
А в общем, нам бы вместе помереть.
Она посмотрела на него печально, как бы даже завидуя: ты, мол, почти уже готов, а мне ещё предстоит мучиться, и к чему эта отсрочка?.. Неделин почувствовал в себе странное тяготение, но сказал себе: ни-ни, hp думай об этом, нельзя! Это же ужас — перейти в старушечье женское тело, —что, может, еще хуже самой смерти, стоит только представить…— нет, нельзя и представить этого! — И он вскрикнул, увидев перед собой лежащего старика с ввалившимися глазами, старик тоже разевал рот, но беззвучно.
Нет! — крикнул Неделин тонким женским голосом и потерял сознание.
Очнулся весь в поту, боялся открыть глаза. Решился это сделать лишь тогда, когда почувствовал себя лежащим. Увидел белое лицо Елены Андреевны.
Что это такое было-то? — прошептала она.
Что?
Непонятное что-то. Показалось… Будто я как в обморок упала, как шибануло меня чем-то… Будто лежу, как каменная…
Ничего. Ты иди, отдохни. Я посплю.
Поспи…
Глава 24
И настал момент, когда в Неделине вес возмутилось: с какой стати он должен принимать на себя смерть, предназначенную другому. Он, если
И он отдал приказ: найти человека по имени Виктор Запальцев родом из Саратова и срочно доставить к нему. Указал приметы и возможное место пребывания — тюрьма.
Нашли не в тюрьме, а в психушке, быстро доставили к Неделину — Он потребовал, чтобы при их беседе никто не присутствовал.
Вид у мнимого Запалъцева был лукавый и всепонимающий — как у настоящего маньяка.
Неделин сделал ему знак отключить телефон. Тот понял, отключил еще и радио, задумчиво посмотрел на провода пожарной сигнализации.
Вряд ли… — сказал Неделин.
А кто иx знает! — сказал двойник. И рукой (как бы хвастаясь своей молодой силой) оборвал провода.
Будем говорить, — сказал Неделин.
Есть о чем?
Без шуток у меня!
Какой строгий! Ты не цыкай, ты мне никто и звать никак!
Ты хоть понимаешь, что случилось? Понимаешь, что я — это ты?
Я — это я, — мудро ответил двойник.
Ты ведь сам виноват. Вспомни: ты посмотрел на меня, позавидовал, что у меня молодая красивая женщина, захотел стать мной и стал.
Но, однако, и ты захотел стать мной. Разве нет?
Пора восстановить справедливость. — сказал Неделин
— И всегда-то справедливость в таком виде, что её восстанавливают! — воскликнул двойник — Вот что: ищи дурака. Скоро у меня будет интересно? удовольствие: смотреть по телевизору собственные похороны.
Дикторы скажут, что умер великий сын великого народа. Объявят траур. Весь день — печальная музыка. Красиво! Увижу свою неутешную вдову. Фальшиво плачущих детей и внуков. Соратников, которые будут стоять с мрачными рожами, а один из них, тот, кто будет председателем похоронной комиссии, уже будет предвкушать, как завтра он займёт мой кабинет.
Ты, оказывается, не такой уж дурак. Для пожилого человека мыслишь довольно остро, — Неделин постарался сохранить равновесие духа.
Оттачиваю ум, — отпарировал бывший Главный. — Читаю мудрейшие книги. Ты читал «Тысячу и одну ночь»? Нет, ты не читал «Тысячи и одной ночи»! Несчастный человек!
Перестань юродствовать! Ты говоришь: увидеть свои торжественные похороны. А разве ты не знаешь, что бывает потом? Восхваления в адрес покойника умолкают через неделю. Через месяц о нём забывают. Через полгода опять вспоминают — для того уже, чтобы упрекнуть в ошибках. Через год всё чаще обвиняют в них. А через два-три года публично развенчивают, смеются, оплёвывают прах. Хочешь это увидеть?
Это уже ко мне не будет относиться.
Как же ты можешь? Как у тебя хватает совести — открещиваться от самого себя?