Я(не)тебя

Ильина Оксана Алесандровна

– Это когда раньше-то? Дорога-то совсем развалилась. Года два дырки не латали. За что налоги дерут, не понятно. Зажрался совсем губернатор, лишь бы свои карманы набить, - причитал водитель.

– Последний раз в том году приезжала, ещё нечего дорога была, - пожала я плечами.

– Ой, да ты вспомнила. Тридцать лет назад знаешь, она какая была-то? С тех пор и не помню, чтобы особо ремонтировалась. Вся область зачахла. Все колхозы развалили, частники все повыкупали. Ничего святого не осталось. Молодёжи работать

негде. Если не на что уехать отсюда, так и спиваются ребята.

Я вздохнула. Про развал колхозов знаю не понаслышке. Наш довели до нищеты, потом продали за копейки, какой-то московской аграрной фирме. Обещали народу, что места новые рабочие будут, зарплата хорошая, вот мол, заживём. А что вышло на самом деле? Народ повыгоняли, берут только на подработку сезонно, за копейки.

Сейчас оказывается, не выгодно, свою технику им содержать и обслуживать. Проще нанять, а там и рабочие свои, и транспорт. Вся бухгалтерия в столице. Вот и оказались наши мужики, никому не нужны. Мой папа так же. Выживайте как, хотите. Вот и разваливается село, потихонечку.

Раньше за паи в колхозе, зерно давали и солому. Люди в каждом доме хозяйство держали. Сейчас кормить скотину нечем, из-за этого перевели всю животину. Новые арендаторы за паи копейки платят, а не нравится - продавай паи по дешевке, а нет - молчи в трубочку. И нет альтернативы.

Свиноферм по всей области настроили, вот мол, вам рабочие места. Работайте, коль, здоровья своего не жалко. Скотину кормят химикатами, колят гормоны и антибиотики. Запах кислотный по всему району стоит. Сколько народ ругался, сколько писали письма, все без толку. Уже всё и все куплены. Грустно конечно, но что сделаешь? Таксист, как мои мысли прочитал:

– Закрой-ка, дочка, окошко, а то сейчас ферму проезжать будем. Поди, опять вонища стоит, знаешь какая?!

– Знаю, все я знаю, - ответила я.

– Работал мой сосед на одной из таких. Говорит ужас, чем свиней пичкают. Кожа трескается у них, расти не успевает, - покачал мужчина головой.
– А голуби-то, которые там отходы клюют, лысые и летать не могут. Ох, и паразиты, ведь людей этим мясом кормят. А свиньи эти, если сдыхают, все равно ещё пару дней растут.

– Кошмар, - согласилась я.

– Куда же мир-то катится. Вы там, поди, в городе все из магазина едите. Ничего не знаете.

– А куда деваться?
– махнула головой я, соглашаясь.

– Вот и некуда, да. Ни в деревне, ни в городе жизни нет, - прокашлялся таксист.

Уже совсем рассвело. Здесь, как на другом континенте, голубое небо и яркое солнце.

Прекрасная погода. За стеклом мелькают ещё зелёные поля, и деревья. Но скоро осень окрасит их в свои тона. Обольет жёлто-красными красками. И все вокруг заиграет по-новому. Осень особо красива в этих местах.

Наконец-то показалась табличка с названием села, и надпись: "Добро

пожаловать". Мне уже не терпелось поскорее обнять близких. С трудом заставляла сидеть себя на месте. И когда машина, наконец, остановилась у калитки моего дома, внутри у меня все встрепенулось. Я расплатилась с таксистом, он достал мой чемодан, и пожелав всего хорошего, уехал.

Так я что-то не поняла? У забора стоял старенький мотоцикл, прочитала название "Минск". Сомнений кому он принадлежит не было. Не рановато ли в пятнадцать лет, для такого транспорта? Открыла калитку, сразу заметила маму и брата на заднем дворе.

– Я что-то не помню, чтобы Илюха на права сдавал, - крикнула я. Мама подскочила на месте. Брат бросился бегом ко мне.

– Сонька!
– обнял он меня.
– Да какие права? Тут менты-то последний раз были, пять лет назад, когда в колхозе шифер стащили, - рассмеялся весело брат. Я потрепала его по макушке. Уже подоспела мама, со слезами на глазах.

– Что же не сказала, что приедешь, дочка?
– крепко обняла меня она.
– Ой, а исхудала-то как вся!

– Мама да хватит тебе, - поцеловала я её.
– Это Илюша у вас вымахал, вон какой. Больше меня уже, - показала я язык брату.

– Пошли в дом, голодная теперь с дороги. Илюша, ступай за отцом съезди, - велела мама ему.

– А где папа?
– спросила я.

– Председатель бывший помочь попросил, дом они там, что ли кирпичом обкладывают, - пожала плечами мама.

– Ой, мам, да каким кирпичом-то? Сайдингом обшивают, - помотал головой брат, мол, вообще тёмный лес.

– Не умничай, иди уже за отцом! - махнула рукой мама.

– Я не хожу, а езжу, - поправил Илюша. Вот, говнюк, захотелось пинка дать ему, или подзатыльник, что бы с мамой не спорил.

– Кати уже отсюда, - скорчила гримасу я.

– Завидуй молча. Или прокатиться хочешь?
– предложил он.
– Поедешь за батей, со мной?

– Что бы ты разбил меня?
– махнула я руками.

– Ма, скажи, я хорошо вожу? Тебя вон как хорошо до работы довез, - скорчил обиженную моську Илюша.

– Ага, шумахер ты мой, - улыбнулась мама.
– Отстань, от неё. Сонь устала с дороги?

– Сидеть устала на месте, - покачала головой я.
– Точно не разобьёшь?- обратилась к брату.

Он сострил лицо, мол, ты чего, совсем уже?

– Ну, тогда поехали!
– рассмеялась я.
– Заводи уже свой драндулет.

– Я тебе дам щас, драндулет!
– погрозил пальцем брат и вышел из калитки.

И, правда, ездил он не плохо. Как же было здорово, ветер развевал волосы и нежно ласкал лицо. Лет десять, наверное, уже не каталась на мотоциклах. Я отцепила руки от брата, расставляя их в сторону.

– Держись, - крикнул он, прибавив газ. Я взвизгнула, обхватив его руками.