Я не продаюсь
Шрифт:
Мы перекидываемся бесполезными фразами, никто не хочет отступать и оставлять последнее слово за противником. Какое-то время смотрим друг на друга, мудак пытается взять на понт, но я не реагирую. Видя, что настроен серьёзно, Стас сдаётся первым и уезжает. А у меня такое ощущение, что я выиграл битву. Битву, да, но не всё войну.
Нырнув в салон машины, набираю дядю Толю и прошу его надыбать информации об этом Стасе. Надо посмотреть, чем я могу, так сказать, апеллировать к его разуму. Надеюсь, дядя Толя подкинет мне что-то «жирное»
Через несколько дней у меня на Станислава Афанасьевича Панова полное досье на руках. Много ненужной хрени, но и интересные заметки имеются. Дяде Толе я денег перевёл за старания, думаю, кое-что он не за бесплатно получил. А мне всё в пользу. Дело остаётся за малым: доехать до мудака и поговорить. Сегодня, чувствую, беседа будет спокойной и продуктивной.
Так и получается. Стас идёт всеми цветами радуги, пока я медленно ввожу его в курс дела. И про махинации его с землёй, и про спекуляции с торговыми площадями, да про много чего, где подсесть он может конкретно и надолго. Отдаю флешку, чтобы он лично ознакомился с материалами, и поясняю, что от него требуется сделать, чтобы избежать ненужной огласки.
Хочу окончательно закрыть вопрос с Томой, поэтому выплачиваю её долг и выражаю надежду, что проблему мы решили. Предупреждаю, что если увижу его рядом с ней, его ждут очень серьёзные последствия.
– Да сдалась она мне.
Конечно, при таком раскладе не сдалась. Игра окончена. Очень надеюсь, он свалит в какое-нибудь другое место и побыстрее.
Стас, не ожидая такой борзоты от меня, двадцатилетнего парня, кивает с мерзкой улыбкой, пытаясь сохранить лицо и вывернуть это так, будто он сам решил отъехать, а не я его вынудил.
Боже… вот это наглость. Я пришёл бы в восторг, не будь так зол на него.
А с Томой мне тоже надо поговорить, только как это сделать – большой вопрос. Могу прийти и взять нахрапом, и что из этого получится? Вдруг только хуже сделаю?
Решаю подождать несколько дней, закрыть вопрос с группой, у нас как раз на носу репетиция презентации, а я совсем выпал из процесса. И как раньше и гулять, и учиться успевал? Да, личная жизнь, особенно, когда в ней полный кавардак, отнимает уйму времени.
Всё тело ломит, так хочется к Томе, но я сдерживаюсь. Приказываю себе остыть и не пороть горячку.
В день после презентации приезжаю домой и глазам своим не верю. На кирпичном парапете меня поджидает Тома. Присела и задумчиво смотрит в телефон, но стоит мне выйти из машины, тут же вскакивает на ноги.
– Привет, - вот и всё, на что меня хватает.
Потому что не ожидал встретить её здесь, потому что устал и не готов к разговору, потому что просто хочется её обнять, уткнуться носом в волосы и сделать вдох, сказать, что всё хорошо и ей больше ничего не угрожает.
– Ты зачем этим занимаешься? – вместо здравствуй
– Чем?
– Обложил меня со всех сторон своей благотворительностью.
Вопросительно приподнимаю брови.
– Квартиру мне оплатил. Со Стасом разобрался, денег ему тоже дал.
Замечаю, как она морщится, произнося имя этого мудака, и по телу разливается тепло. Значит ли это, что он никогда ей не нравился? Очень на то надеюсь.
– И пачку ту в пабе оставил. Зачем, Тимур? Или это не благотворительность? Мне не нужны твои деньги. В любом виде. Я не продаюсь.
– А я и не покупаю.
– Я… я всё тебе отдам.
– Не глупи.
– Перезайму у Сони и отдам.
– Тома, это… - осекаюсь.
– Что это? – подначивает она. – Опять скажешь «мелочи»? Нет, Тим, не хрена это не мелочи. И потом, ты мне никто.
Напрягаюсь на этих словах. Это она саму себя пытается убедить, что я ей никто? Или так решила?
– Мы больше не вместе. На каком основании ты тратишь такие суммы? Хочешь, чтобы я чувствовала себя обязанной?
– Чёрт тебя дери, Тома, ну ты и накрутила-навертела! И мы ещё разберёмся, кто кому и кто.
На лице Тамары проступает боль вперемешку с раздражением. Вижу, что бесится.
– А чего тут разбираться-то, а? Ты…
Видимо, не суждено мне узнать, что собиралась сказать Тома, потому что в эту секунду на нас налетают. В прямом смысле слова налетают. Не успеваю понять, сколько человек. Меня пытаются схватить, а я молочу кулаками, стремясь пробиться к Томе. Внутри всё леденеет, когда слышу её оборвавшийся крик. Вижу, как она перебирает ногами, когда её волокут по земле спиной вперёд. Собственный голос застревает в горле, потому что меня обездвиживают, заламывают руки за спину, бросают лицом в асфальт. А потом всё. Удар. Темнота. Провал.
20
Голова гудит, так сильно по ней зарядили, я полностью дезориентирован, одно понимаю, что нас какое-то время везли в машине и не по асфальту, потому что мы пересчитывали ухабы как раз в тот момент, когда я очнулся.
Первая мысль: где Тома?
Вторая: что за хрень происходит?
Тома находится очень быстро. Сидит рядом, растирает мои ладони. Она, видимо, в себя первая пришла и пыталась меня растормошить. Крепко приложили, уроды. А её то за что?
Тянусь к затылку и нащупываю огромную шишку.
Ну что за методы! Кто это вообще?
Мы в каком-то небольшом фургоне, и куда нас транспортируют непонятно.
– Тома, с тобой всё нормально?
Мы почти в полной темноте, и я, скорее, чувствую, чем вижу, что она кивает. И ничего не говорит. И от её молчания мне становится не по себе.
Мелькает мысль, что если это Стас так мстит? На самоубийцу он вовсе не похож. Знает же, что у меня за отец. Он его в порошок сотрёт, в труху, в пыль… С Логиновым шутки плохи, определённая репутация имеется.