Я — начальник, ты — дурак
Шрифт:
Пинчук прошел к роялю, открыл крышку. Легко прошелся по клавишам, проверяя настройку. Потом вдруг вскинул руки и бросил их вниз.
Та-та-тата-там!
– грянул рояль во всю свою концертную мощь.
Пинчук играл одну из венгерских рапсодий Листа. Играл вдохновенно, красиво. Даже у нас пробежал и мурашки по спинам.
Обалдевший мэтр стоял у нашего стола и изумленно таращил глаза. Уже через несколько минут, оставив места под зонтиками, в павильон стала стекаться публика. Мужчины в лавках, дамы в бикини. Кто подошел первым, успел попасть в зал, остальным пришлось толпиться у входа — вместить все павильончик не мог.
А на эстраде сидел советский офицер, серый армеец в затянутой поясом гимнастерке, с портупеей, пропущенной под зеленый выцветший полевой
Когда Пинчук кончил, аплодисменты раздались дружные и абсолютно искренние. Звучали возгласы одобрения. Кто-то крикнул «Браво!». Кто-то потребовал «Бис!»
«КРАСНАЯ АРМИЯ ВСЕХ СИЛЬНЕЙ»
В одной из поездок по Германской Демократической республике меня сопровождал переводчик Вальтер Хоффман. В годы второй мировой войны он был авиатором Люфтваффе — гитлеровских ВВС. Стрелком-радистом летал на бомбежки английских городов, а в конце войны из-за нехватки самолетов его перевели в пехоту. В окружении под Корсунем-Шевченковским Хоффмана взяли в плен, и он попал в Красногорский лагерь под Москву.
— Чем ты там занимался? — спросил я.
— Работал коренным конем, — ответил Хоффман с некоторой долей иронии.
— Как это, объясни. Мне не понятно.
— Все очень просто. Красногорский лагерь был большой. Пленных содержалось много. Все они ели и переваривали пищу. Сортиры — так это по-русски? — надо было чистить каждый день. Этим занимался русский специалист. Он утром приезжал в зону на лошади, которая везла бочку. Заезжал за колючую проволоку. Распрягал лошадь и давал команду: «Гансы, запрягайся!». Мы запрягались. Я становился в середину между оглоблями. Был коренником, как говорил Иван.
— Возчика звали Иван? — спросил я.
— Не помню. Он нас называл «Гансами», мы его звали «Иван». Он не обижался.
— И вы везли бочку?
— Мы. Было еще двое. Они работали, как это… а вот: были пристяжными… Пока работали, лошадь стояла и ела сено. Весь день.
— Для чего тогда была нужна лошадь?
— Мы спрашивали Ивана. Он это объяснил так: «Товарищ Сталин нас учит, что лошадей надо беречь. Лошадь стоит дороже человека. Человека любой мужик сам сделать может. А вот попробуй сделать лошадь…» Мы не возражали. Если это сказал товарищ Сталин, возражать такому было опасно.
ИКОНОПИСЬ ИЛИ ГОЛОГРАФИЯ?
Видеть будущее может лишь тот, кто правильно оценивает настоящее и не идеализирует прошедшее, не пишет с него икон.
Была ли несокрушимая и легендарная армией народной?
Если «народность» измерять тем, что по призыву в Вооруженных Силах вынуждено было проходить службу все мужское население страны, то да. Хотя призыв и рекрутчина лишь немногим отличаются друг от друга.
По всем другим параметрам «Несокрушимая и легендарная» была только орудием для удержания власти в руках правившей в стране номенклатуры. «Народные» полководцы охотно подавляли любые поползновения своего народа, который пытался высказать неудовольствие политикой своего правительства. Поэтому выполнение откровенно жандармских, антинародных функций вписывалось в реестр полководческой славы военачальников «непобедимой», их имена увековечены в официальной истории, в названиях городских улиц в провинции и в столице. Так в Москве есть улицы Антонова-Овсеенко и маршала Тухачевского.
«Большой энциклопедический словарь» (между прочим, изданный в 1997 году, то есть в период, когда уже никто не запрещал говорить правду о прошлом) дает об указанных лицах справки в принятом для подобных случаев стиле, который сложился и закрепился во период обязательного славословия «народных вождей». И Михаил Тухачевский и Владимир Антонов-Овсеенко возведены «демократической властью» в ранг великомучеников сталинского времени, чьи имена заслуживают увековечения по одной лишь причине: в их биографии вписаны строки слова: «Репрессирован. Реабилитирован».
Улица Тухачевского
Я не за то, чтобы в зависимости от перемены исторических настроений общества менять названия городов, улиц и переулков. Любая попытка перепахать поле истории помогает ему еще быстрее зарастать сорняками. Пусть Тухачевский имеет свою улицу в Москве. Антонов-Овсеенко — тоже. Можно их именами назвать улицы и в Тамбове. Но на каждом доме этих улиц стоило бы повесить таблички с таким вот текстом:
«ПРИКАЗ
Полномочной Комиссии ВЦИК № 116
г.Тамбов
23 июня 1921 г.
Опыт первого боевого участка показывает большую пригодность для быстрого очищения от бандитизма известных районов по следующему способу чистки. Намечаются особенно бандитски настроенные волости, и туда выезжают представители уездной политической комиссии, особого отделения, особого отделения военного трибунала и командования вместе с частями, предназначенными для проведения чистки. По прибытии на место, волость оцепляется, берутся 60 — 100 наиболее видных лиц в качестве заложников, и вводится осадное положение. Выезд и въезд в волость должны быть на время операции запрещены. Осле этого собирается полный волостной сход… Жителям дается 2 часа на выдачу бандитов и оружия, а также бандитских семей, и население ставится в известность, что в случае отказа дать упомянутые сведения заложники будут расстреляны через 2 часа. Если население бандитов и оружия не указало по истечении двухчасового срока, сход собирается вторично и взятые заложники на глазах у населения расстреливаются, после чего берутся новые заложники и собравшимся на сход вторично предлагается выдать бандитов и оружие. Желающие исполнить это становятся отдельно, разбиваются на сотни, и каждая сотня пропускается для опроса через опросную комиссию (представителей Особого отдела и Военного трибунала). Каждый должен дать показания, не отговариваясь незнанием. В случае упорства проводятся новые расстрелы и т. д…
Настоящее Полномочная Комиссия ВЦИК приказывает принять к неуклонному исполнению.
Председатель Полномочной Комиссии
Командующий войсками
«Бандитски настроенными волостями» полководцы «Несокрушимой и легендарной» в своем приказе именуют районы Тамбовщины, населенные крестьянами, которые выражали неудовольствие тем, что плоды их труда — продовольственное зерно, фураж и скотину народная советская власть изымала у тружеников силой, по так называемой «продразверстке». Позже Ленин признает, что строить отношения с крестьянством на таких условиях нельзя. Но это будет потом. А вначале Тухачевский и Антонов-Овсеенко пропустят тамбовские села через кровавые жернова карательных акций.
Оба «героя» жандармских расправ силами «народной армии» с «народом», которому они присягали служить, ныне увенчаны славой лишь потому, что были репрессированы сталинским режимом. Тогда почему, следуя этой логике, не назвать Лубянку улицей Ягоды, а Лубянскую площадь площадью Ежова? Ведь оба этих палача тоже стали жертвами режима, которому служили.
Заодно можно назвать в Новочеркасске и Москве именем дважды Героя Советского Союза генерала Иссы Плиева. Это он, продолжая традицию Тухачевского, будучи командующим войсками Северо-Кавказского военного округа, уже не сталинское, а хрущевское время, приказал армейским подразделениям расстрелять мирную демонстрацию рабочих в Новочеркасске, которая просила у правительства справедливых цен, хлеба и мяса.