Я — начальник, ты — дурак
Шрифт:
Газеты печатали дежурные восторженные заметки о градостроителях, пожалевших сосну и оставивших ее расти посреди асфальта. Доброта, бесцельная в самой своей сущности, умиляла людей, и мало кто задумывался над тем, будет ли дереву хорошо и станет ли оно жить дальше, оказавшись в бетонной темнице.
Короче, тема радения о природе становилась модной и прощала любые авторские передержки.
Молодой газетчик умел находить цель и брать упреждение.
— Иван Степанович, — с обезоруживающей простотой не служившего в армии человека обратился он к маршалу. — Несколько слов для нашей газеты.
Маршал улыбнулся.
— Каких
— А вот, только что танк березку смял. Мог объехать, но смял. Принесена бесцельная жертва.
— И что же я должен сказать?
— Было бы поучительно, Иван Степанович, осудить проступок танкиста. Смять березку танком легко. Труднее ее посадить и вырастить.
— И вы, молодой человек, — спросил маршал, — считаете, что я вправе говорить на такие темы?
— Еще бы! — не уловив перемены в голосе собеседника, сказал журналист. — Вы маршал. Слово ваше авторитетное.
Конев помедлил. Потом вздохнул и сказал:
— Тем не менее, не могу.
— Неужели береза не стоит вашего слова? — наседал журналист.
— Береза большего стоит, чем мое слово. О ней стихи пишут…
Конев задумался, припоминая. Потом, чуть прикрыв глаза, прочитал на память:
Устав таскатьсяПо чужим пределам,Вернулся яВ родимый дом,Зеленокосая,В юбчонке белойСтоит береза над прудом.Взглянул на собеседника пристально и спросил:
— Чьи это? Помните?
— Нет, — смущенно признался журналист. — Что-то знакомое, но чье, не припомню…
— Ну-ну. А это?
Зеленая прическа,Девическая грудь,О тонкая березка,Что заглянула в пруд.Что шепчет тебе ветер?О чем звенит песок?Иль хочешь в косы-ветвиТы лунный гребешок?— Сдаюсь, — сказал корреспондент. — Не помню.
— Вот видите, — усмехаясь, заметил Конев. — Отношение к березам у меня серьезнее вашего.
И опять прочитал:
Ты поила коня из горстей в поводу,Отражаясь, березы ломались в пруду.Я смотрел из окошка на синий платок,Кудри черные змейно трепал ветерок.Еще помолчал. Потом заметил:
— Для меня береза и родина — это один образ. Один.
— Тем более, Иван Степанович, — уже по инерции, хотя и понял, что проиграл, повторил атаку журналист. — Кому как не вам сказать слово?
— Нет, сынок. Не могу, — голос маршала звучал серьезно и чуть грустно. — В принципе мог бы написать и сказать. Но как мне потом смотреть в глаза людям? Вот, представь, прочитает в вашей газете старый солдат слово Конева о том, что стало ему жалко березу, сломанную танком. И скажет он: ох, лицемерит Иван Степанович. Когда по его приказу люди шли в бой, под танки, на амбразуры — он не жалел. Не писал в газету. А тут о сломанном дереве слезу роняет. И как я потом
Маршал хлестнул себя прутиком по голенищу, отбросил прутик в сторону и, чуть сутулясь, пошел к машине.
Командный пункт учений перемещался вперед.
ПОЛЕТ «ДРАКОНА»
Маршал авиации Евгений Яковлевич Савицкий, человек суровый, далеко не всегда выдержанный в своей командирской требовательности, был в то же время достаточно кокетлив. Именно это качество подтолкнуло его на то, чтобы понравившийся ему в годы войны позывной «Дракон» закрепить за собой на все время службы. Слава «Дракона» ему явно импонировала. Очень часто, прилетая без предупреждения на какой-либо аэродром войск ПВО страны, он наводил на руководителей полетов и авиационных командиров страх, с воздуха объявляя:
— Я — «Дракон». Освободите полосу. Захожу на посадку!
И начинался переполох.
Однажды случилось невероятное. В одном из авиаполков шли полеты. Вдруг, без предупреждения вторгшись в зону, Савицкий объявил:
— Я — «Дракон». Горючее на исходе. Срочно освободите полосу!.
В этот момент в эфире прозвучал бодрый и озорной голос:
— «Дракон", не бзди, ТЗ на взлет пошел!» (ТЗ — топливозаправщик. А. Щ.)
Реплику слышали все и оставить ее без внимания было нельзя. Построив участников полетов, Савицкий заявил:
— Ценю ваше остроумие. Кто бросил реплику? Наказывать не буду.
Офицеры тоже ценили остроумие, но и «Дракона» знали. Никто в авторстве реплики не признался.
МИНИСТЕРСКИЙ ГАМБИТ
Редакция «Красной звезды» совместно с Центральным Домом Советской Армии долгое время проводила конкурсы на решение шахматных задач. Организация такого конкурса — дело хлопотное, трудоемкое. Вытянуть его в одиночку любой из сторон было бы непросто, а в две силы — справлялись.
Каждый раз после публикации очередной группы задач в редакцию буквально мешками поступали письма. Все их предстояло разобрать, просмотреть, установить те, в которых даны правильные ответы, и откинуть нерешенные. В этих условиях первые туры конкурса напоминали массовый забег на длинную дистанцию. Со старта в путь пускалась огромная толпа, и угадать в ней будущих чемпионов или аутсайдеров было нельзя, также как не удалось бы рассмотреть отдельные лица и их выражение. Постепенно, этап за этапом, группа претендентов па призы сокращалась. И вот уже определились лидеры.
К концу конкурса по числу правильно решенных задач на первое место вышел читатель по фамилии Малиновский с инициалами «Р. Я». В отделе физкультуры и спорта, который вел конкурс, задумались: сам ли министр обороны решал задачи или его однофамилец. А может быть, это просто чей-то розыгрыш? Не выяснив обстоятельств, публиковать итоги не рискнули.
Главный редактор Николай Иванович Макеев позвонил министру:
— Родион Яковлевич, пусть не удивит вас мой вопрос. В решении шахматных задач принимал участие Малиновский Р. Я., так это вы или не вы?