Я – Малала

Юсуфзай Малала

Мои слова были встречены овациями. Генерал Кайани подошел ко мне и отеческим жестом положил мне руку на голову.

Полковник Джунаид доложил генералу о результатах операции и о планах дальнейшего лечения. Генерал Кайани сказал, что мои томографические снимки необходимо отправить за рубеж, чтобы получить консультацию тамошних специалистов. После его визита в палату, где я лежала, перестали допускать посетителей, опасаясь, что они занесут инфекцию. Но все равно люди продолжали приходить: Имран Хан, игрок в крикет, ставший видным политиком; Миан Ифтихар Хуссейн, министр информации нашей провинции и ярый противник талибов, которые застрелили его единственного сына; премьер-министр

нашей провинции Хайдер Хоти, с которым я встречалась на ток-шоу. Никого из них ко мне не допустили.

– Мы верим, что Малала будет жить, – сказал Хоти людям, собравшимся у госпиталя. – Ей еще многое предстоит сделать.

Около трех часов дня из Равалпинди прибыли на вертолете два британских специалиста – доктор Джавид Кайани и доктор Фиона Рейнольдс. Оба работали в клиниках Бирмингема и приехали в нашу страну, чтобы консультировать армейских хирургов, осуществлявших первую в Пакистане программу по трансплантации печени. Пакистан – страна шокирующей статистики, и не только в сфере образования. Около 15 % пакистанских детей больны гепатитом, причем заражение нередко происходит в медицинских учреждениях вследствие использования инфицированных шприцов. Смертность от заболеваний печени в Пакистане очень высокая.

Генерал Кайани решил изменить эту ситуацию, и армия в очередной раз взялась за выполнение задачи, которая оказалась не по силам гражданским властям. Генерал просил британских специалистов сообщить ему о достигнутых успехах, прежде чем они улетят домой. Встреча докторов с генералом произошла на следующий день после того, как я была ранена. Когда они вошли в кабинет генерала, там работало два телевизора – местный канал на урду и «Sky News» на английском. Оба сообщали о нападении на меня.

Несмотря на то что генерал и доктор – однофамильцы, они не доводились друг другу родственниками, но были хорошо знакомы. Генерал сказал доктору Джавиду, что его очень тревожит мое состояние, и попросил осмотреть меня. Доктор Джавид, специалист по экстренной помощи в госпитале королевы Елизаветы, согласился и сказал, что возьмет с собой доктора Фиону, сотрудника Бирмингемской детской больницы и специалиста по интенсивной терапии детей. Она опасалась ехать в Пешавар, район, закрытый для иностранцев. Но когда она узнала, что я боролась за право девочек учиться, то отбросила все страхи и решила помочь мне во что бы то ни стало. Доктор Фиона получила прекрасное образование и хотела, чтобы подобная возможность была у всех девочек на земле.

Полковник Джунаид и начальник госпиталя не особенно обрадовались, увидев английских докторов. Но когда они узнали, что их послал генерал Кайани, они не стали спорить и допустили их ко мне. Обстановка в пешаварском госпитале неприятно поразила англичан. Прежде всего они захотели помыть руки и пришли в ужас, узнав, что в кране нет воды. Оборудование, которое использовалось в госпитале, показалось им безнадежно устаревшим. Доктор Фиона спросила, когда мне в последний раз измеряли артериальное давление. Узнав, что два часа назад, она покачала головой и сказала, что давление мне необходимо измерять постоянно. Проверив мои показатели, она выяснила, что у меня в крови очень низкий уровень диоксида углерода.

Хорошо, что мой отец не слышал разговора английских докторов после осмотра. Доктор Фиона сказала своему коллеге, что у меня есть шанс выжить, так как операция была сделана в должное время и прошла успешно, но отсутствие должного послеоперационного лечения существенно снижает мои шансы. После нейрохирургического вмешательства жизненно важно следить за частотой дыхания и газообменом пациента. Уровень СО₂ в крови необходимо поддерживать в норме.

Разумеется, для этого требуется соответствующее оборудование. Как сказал доктор Джавид, вернуть больного к жизни после такой операции – это все равно что собрать самолет. Без множества сложных инструментов это невозможно. В госпитале не было необходимого оборудования, а то, что имелось, не умели использовать должным образом. Британские доктора были очень встревожены моим состоянием, но не могли оставаться в Пешаваре и вскоре покинули его на вертолете.

Среди посетителей, которых не допустили в мою палату, был министр внутренних дел Пакистана Рехман Малик. Он принес заграничный паспорт на мое имя. Отец, конечно, поблагодарил его, хотя отнюдь не был уверен, что паспорт мне пригодится.

– Не знаю, зачем это Малале, – сказал он вечером маме, показывая паспорт. – Ведь на небеса принимают без всяких документов.

Оба заплакали. Родители не выходили за стены госпиталя и не знали, что весть о покушении на меня уже облетела весь мир и клиники многих стран готовы принять меня.

Состояние мое ухудшалось. Отец все реже отвечал на телефонные звонки. Но все же он переговорил с родителями девочки из Пенджаба по имени Арфа Карим, с которой я познакомилась на одном из форумов. Эта девочка была настоящим компьютерным гением, она достигла в программировании таких успехов, что уже в девять лет получила сертификат Майкрософт, став самым юным в мире компьютерным профессионалом. Арфа Карим даже летала в Силиконовую долину, где встречалась с Биллом Гейтсом. Но к сожалению, в январе 2012 года она умерла от сердечного приступа, спровоцированного эпилептическим припадком. Ей было всего шестнадцать – на год больше, чем мне. Услышав в трубке голос отца Арфы, мой отец разрыдался.

– Расскажите мне, как жить, потеряв дочь, – попросил он.

22. Путешествие в неизвестность

В меня стреляли во вторник, в середине дня. К утру четверга мой отец был уверен, что я умру. Он даже сказал моему дяде Фаизу Мухаммеду, что нашим родственникам в деревне следует начать подготовку к похоронам. Я находилась в искусственной коме, мои жизненные показатели ухудшались, лицо и тело сильно отекли, почки и легкие отказывались работать. Отцу тягостно было видеть, как я лежу без движения, опутанная трубками. Он не сомневался, что конец неизбежен, и сердце его разрывалось на части. «Моей дочери рано умирать, ведь ей всего пятнадцать, – постоянно вертелось у него в голове. – Неужели ее жизнь будет такой короткой?»

Мама молилась без устали, забыв про сон. Фаиз Мухаммед сказал, что ей следует читать суру Хадж, главу Корана, посвященную паломничеству в святые места, и она беспрестанно повторяла одни и те же строфы (58–70), повествующие о всемогуществе Аллаха. Мама сказала отцу, что сердце подсказывает ей – я выживу. Но это мало его утешало, слишком тяжелым было мое состояние.

Когда в палату зашел полковник Джунаид, отец снова спросил:

– Моя дочь будет жить?

– Вы верите в Бога? – ответил доктор вопросом на вопрос.

– Да, – кивнул отец.

Полковник Джунаид, человек нерушимой веры и большой духовной силы, посоветовал отцу молиться и уповать, что его молитвы будут услышаны.

В среду вечером из Исламабада прибыли два военных врача, специалиста по интенсивной терапии. Их послал генерал Кайани, обеспокоенный сообщением британских докторов о том, что в Пешаварском госпитале я не получаю должного лечения и могу умереть от инфекции или послеоперационных осложнений. Британские специалисты настаивали на том, что меня надо перевезти в другой госпиталь, но боялись, что время для этого уже упущено.