Я — Люцифер
Шрифт:
Сефф посмотрел на Колльера и усмехнулся.
— Мне представляется перспективной эта идея, доктор Боукер, — сказал он. — Поставьте в известность Джека Уиша насчет изменений в местонахождении определенных лиц в ночное время, с тем чтобы охранники знали свои новые обязанности. А вы, мистер Колльер, должны уведомить мисс Блейз о нашем решении.
— Я? — тупо переспросил Колльер.
— Да, вы. Я полагаю, никто лучше вас не сможет изложить наши пожелания и растолковать все необходимые детали. Рекомендую вам прогуляться вдвоем по горе вечером
Регина надела колпачок на ментоловый карандаш и положила его в свою сумку рядом с черным продолговатым предметом, который был не чем иным, как передатчиком.
— Какая жалость, — протянула она своим дребезжащим голоском, — что у нас тут нет телевизионной камеры.
Трапезы происходили в большой комнате за двумя отдельными столами. Модести находилась в обществе Боукера, Люцифера и Джека Уиша. Колльер питался вместе с Сеффами.
Пищу готовила Регина, а подавала женщина из племени моро.
Если бы на месте Колльера оказался Вилли Гарвин, то именно тут и можно было попытаться устроить восстание — Вилли разобрался бы с Сеффами, а Модести с Боукером и Уишем до того, как сработал бы чей-то передатчик или пистолет Уиша. Впрочем, даже при участии Вилли это сопрягалось бы с большим риском, а без него было чистым самоубийством.
Колльер особенно ненавидел эти совместные трапезы. От близости к Сеффам его начинала охватывать тошнота, словно от зрелища распада и гниения. Но Модести вела себя спокойно, не выказывая никаких признаков напряжения.
После обеда вечером Люцифер, по своему обыкновению, отправился к себе слушать пластинки. Обычно он проводил за этим занятием час. У него были записи Сен-Санса и Пьерне, которые он мог слушать снова и снова. Сефф вытер рот салфеткой и проговорил:
— Мистер Колльер немного прогуляется с вами, мисс Блейз. Он вам сделает одно сообщение.
Регина хихикнула и отхлебнула джина с содовой. Модести молча встала и направилась к двери, которую распахнул перед ней Стив.
Они двинулись от дома к вершине холма. Смеркалось. Сейчас охрану несли четверо моро. Потом число охранников должно было увеличиться.
Колльер никак не мог построить простейшей фразы. Первой заговорила Модести:
— По крайней мере, мы получили возможность немного пообщаться. Как ты себя чувствуешь, Стив?
— Отвратительно. Господи, как это тебе удается держаться так, словно тебя это все не касается? Ты прямо как камень!
— Я бы этого не сказала. Но мне случалось и раньше попадать в неприятные ситуации.
— И даже в такие жуткие?
— Трудно оценить ситуацию, пока дело не доведено до конца. Но мой тебе совет — ешь как следует и высыпайся. Старайся хоть как-то отвлекаться от происходящего. Потому что если у тебя случится нервный срыв, то Сефф просто тебя ликвидирует.
— Отвлекаться? — Стив издал сухой смешок. — Но как, черт возьми, тебе удается отвлекаться?
Она
— Сделай над собой усилие. Посади на голодный паек возражение и корми до отвала волю.
— Хорошая формула.
— Не надо так переживать за себя. И за меня тоже. Я понимаю: тебе не по себе, потому что ты должен сообщить мне нечто малоприятное. Но пока забудь про это и выслушай лучше, что я тебе скажу.
— Ладно. — Он провел рукой по лбу, радуясь этой небольшой отсрочке и презирая себя за это облегчение. — Как же посадить на голодный паек воображение и как накормить до отвала волю?
— Ну, видишь ли, — Модести развела руками так, словно речь шла о чем-то самоочевидном, — всякий раз, когда ты начинаешь думать о том, что Сефф может сделать с нами, обрывай себя. Переключайся на то, что мы можем сделать.
— Мы? — недоверчиво протянул он. — Например?
— Например, если удастся выкроить полчаса общения наедине без помех, я удалю из тебя капсулу с ядом, а потом, если операция пройдет успешно, ты сделаешь то же самое с моей капсулой. У меня есть бритва.
— Бритва? — У Стива отпала челюсть. — Ну и ну! Ты советуешь мне успокоить воображение и тут же сообщаешь, что у тебя завелась бритва. Ну, после такой новости я буду ночью спать как бревно, можешь не сомневаться.
— Вот молодец, — сказала Модести, и в сумерках блеснули в улыбке ее зубы. — Наконец-то услышала от тебя живое слово.
Колльер вдруг понял, что ему полегчало. Тяжесть в животе исчезла, да и мускулы немного расслабились. Он сказал:
— Тут особенно не повеселишься. Ситуация не из приятных.
— Поменьше думай о неприятностях, и тогда они не так будут тебя угнетать. Будь самим собой.
— Я и так чувствую себя самим собой. Перепуганным насмерть мальчиком, желающим к тому же поскорее попасть домой.
— Я тоже очень хочу домой. Скажи, за тобой следят постоянно?
— Не то чтобы мне дышали в ухо, но где-то кто-то все время маячит. Только ночью я остаюсь один. Но дверь запирается снаружи, и в коридоре дрыхнет охранник-моро с винтовкой. А на окнах решетка.
— У меня то же самое. Но нам надо придумать, как выбраться из клетки. Ночью. Пошевели мозгами.
— Это, правда, не по моей специальности, но я постараюсь. Ну а что случится, если мы с тобой уединимся и блеснем хирургическим искусством с помощью твоей бритвы? Если, конечно, нам это удастся.
— Вот ты и об этом думай, особенно когда у тебя начнет чересчур разыгрываться воображение. Чем больше будешь думать, тем легче что-то придумать. И думай также о своей работе с Люцифером. Это очень существенно, если хочешь остаться в живых.
Упоминание имени Люцифера вернуло Стива к печальной новости, которую он должен был ей сообщить, но Модести продолжала говорить:
— У нас есть два варианта спасения. Один — вырваться самим. Второй шанс — это Вилли Гарвин.
— Вилли? — растерянно повторил Стив, пытаясь справиться одновременно с двумя идеями.