Я люблю Будду

Рафаэль Хилари

внутри горят свечи, горят неярко, видимо, чтобы свет не испортил старинные статуэтки, но кажется, что пространство освещено только бронзой, странное ощущение: мистическое, нездешнее, сьюзан с анжеликой ходят, держась за руки, от одной стеклянной витрины к другой, словно две бабочки, перелетающие с цветка на цветок, они разговаривают вполголоса, мне слышны только обрывки беседы.

сьюзан: они потрясающие.

анжелика: им уже тысяча четыреста лет.

сьюзан: даже представить себе невозможно, как долго.

анжелика: и это еще далеко не

вечность.

***

сьюзан: анжелика, тебе нужно присоединиться к нам.

анжелика: ничего не получится!

сьюзан: ХИЁКО тебе поможет.

анжелика: никогда!

сьюзан: так для тебя будет лучше.

анжелика: позволь, я сама решу, что для меня лучше.

сьюзан: но ты в опасности.

***

анжелика: все идеи ХИЁКО, все это учение неогейш — это украденные идеи, все до единой.

сьюзан: они блестяще реконтекстуированы, разве тебе не понятно?

анжелика: я не совсем уж дремучая, я читала “сутру лотоса” сьюзан: ХИЁКО несет “сутру лотоса” в массы, анжелика: она ее извращает.

сьюзан: она — живое воплощение будды, и это твой шанс стать бодхисаттвой.

анжелика: а, так ты считаешь себя бодхисаттвой?

***

они шепчутся, склонившись друг к другу, и их утонченные лица отражаются в стеклянных витринах, защищающих статуэтки, отражения накладываются на безмятежные лики будд, так что уже непонятно, где кончается одно и начинается другое, две позолоченные девушки разговаривают вполголоса, благожелательно улыбаясь и глядя из-под полуопущенных век. эффект растворения — потрясающий.

сьюзан: в Тетради из кожи ящерицы содержится единственная подлинная мудрость.

анжелика: третьесортное подражание “запискам у изголовья” сэй сёнагон.

сьюзан: что такое “записки у изголовья”? книга, написанная тысячу лет назад, откровения гедонистки, потакавшей своим желаниям.

анжелика: нет, у сэй сёнагон был редкий талант к описаниям, она растягивала и сжимала время — только словами.

сьюзан: ХИЁКО приближает все эти формы к Пределу.

анжелика: теперь это слово имеет немного другое значение, не стоит идти назад — так, как вы.

сьюзан: ХИЁКО вскрывает противоречия нашего общества, до самых базовых элементов, эти истины откроются и тебе, главное — захотеть их принять.

анжелика: я предпочитаю классику.

сьюзан: у тебя есть идеал?

анжелика: подлинность.

***

тихий звон колокольчиков возвещает время закрытия, служащий музея с безукоризненными манерами низко кланяется в пространство и объявляет: мы закрываемся.

сьюзан: я бы не стала тебе ничего говорить, но ты очень мне симпатична, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

анжелика: я знаю, спасибо, [берет лицо сьюзан в ладони и целует ее в лоб. легчайшие прикосновение губ.]

сьюзан: она тебя приговорила к смерти.

анжелика: увядшие осенью хризантемы / вновь расцветут / если про них кто-то помнит/

сьюзан: ты это сама написала? анжелика: вот только что.

они выскальзывают наружу, как пар —

из-под двери нагретой бани, анжелика вновь впереди: во всем черном, величавая, как жрица синто, сьюзан опять идет сзади, робкая и послушная — невеста линялых джинсах — потупив взгляд, следуя указаниям.

не придумав ничего лучше, я пошла в общественную баню, взяла полотенце и принялась усердно растираться.

Глава 59

это письмо анжелика тщательно выписала от руки на почтовой бумаге, соответствующей времени года, вполне очевидно, что она подошла к этому делу очень серьезно, поскольку иероглифы, которые всегда давались ей с трудом, прорисованы здесь безупречно, [здесь мне хотелось бы поблагодарить сатоми, мою переводчицу, которая охарактеризовала письмо анжелики как очень женственное, выразительное и лиричное.]

дорогой ямада-сан,

разве не чудная стоит погода? тихие трели птиц среди ветвей поистине радуют слух! сегодня я наблюдала, как падал лист, он как будто завис в чистом воздухе, как удивительно!

естественно, я подумала о вас…

примите мои самые искренние извинения за грубость, которую мне придется сейчас совершить… мне очень жаль, но я не смогу составить вам компанию в среду, на нашем традиционном ужине в этот день, вы же знаете, как трепетно я отношусь к этим встречам, но к моему глубочайшему сожалению, крайняя необходимость вынуждает меня отказаться от безграничного удовольствия видеть вас. я знаю, мне нет оправдания, и все же надеюсь, что вы не станете думать обо мне слишком плохо…

с надеждой и любовью, анжелика

Глава 60

Чтобы наказать

Мужчин за их грехи,

Бог дал мне кожу,

Нежную, как шелк,

И волосы, чернее самой ночи!

акико ёсано

“спутанные волосы”

стих 152

Глава 61

как человек утонченный, анжелика не могла исчезнуть из города — сбежать от опасности, если называть вещи своими именами, — не выдержав стиль,

[анжелика, да покоится она с миром, была стильной женщиной с тонким вкусом, позвольте, я поясню: в ней не было ни фана претенциозности, элегантность была у нее в крови, пожалуй, в этой истории она была самым искренним персонажем.] она знала один монастырь в киото, где мариновали редис, выращенный на собственном огороде, носили сандалии, сплетенные собственноручно, и мылись в кипарисовой ванне, туда принимали любого, кто был опрятен и молчалив, анжелике, такой опрятной и молчаливой, выделили ярко-синее платье, тесную келью с футоном и безграничное внутреннее пространство для обретения душевного успокоения, которым в последнее время она не могла насладиться сполна из-за угроз ХИЁКО, страсти ямады-сан и непрестанного шума токио — города, подобного пусть и учтивой, но все же не в меру болтливой женщине, которая постоянно что-то нашептывает тебе в ухо.