Шрифт:
Мама
Я люблю приезжать к родителям на дачу, когда появляется такая возможность. Мне нравится окунуться в размеренность и безмятежность дачной жизни, когда никуда не надо бежать, торопиться, боясь опоздать или не успеть что-то сделать. Люблю завтраки, обеды и ужины на террасе, люблю пить чай, наблюдая за тем, что происходит на участке. Удивительно, но каждое
Иду к родительскому дачному домику и прохожу мимо соседнего участка. А на нем, не обращая ни на что внимания, носятся мальчик и девочка лет трех-четырех, играя в какую-то занимательную игру, понятную только им двоим. Я невольно засмотрелась на это действие и остановилась на несколько минут. На какое-то мгновение мне захотелось вернуться в то беззаботное время, когда наша жизнь была проста и понятна, когда наши заботы сводились к тому, во что поиграть, как выпросить у родителей то, что нам нужно, и как избежать того, что мы не хотим делать. Дети убежали в дом, а я пошла к родителям.
Первым делом меня усадили за стол и стали кормить так, как если бы это был последний день в моей жизни, когда я могу поесть.
— Мама, а что, к нашей соседке по участку сын приехал? — спросила я, съев тарелку супа.
— Нет, с чего ты взяла? — удивилась мама.
— У них дети бегают, вот я и подумала, что к Марии Петровне сын с женой приехал, — объяснила я.
— Ах, это, — произнесла мама. — Нет, сын у нее в командировку уехал. А детей Ольга, его жена, прислала к бабушке с дедушкой. Она попросила присмотреть за ними, пока она отдыхает.
— Отдыхает? — переспросила я. — Как отдыхает? А дети?
— От них и отдыхает. Устала, понимаешь.
— Нет, не понимаю. Она же не работает, денег им хватает. Насколько я знаю, и муж не плохо зарабатывает, и ее родители довольно обеспеченные люди. Думать о том, что надо идти на работу, или о том, как прокормить семью, им не надо. Так от чего она устала? — не поняла я.
— Она от детей устала, — пояснила мне мама.
— Вот как, — только и смогла сказать я.
После такой информации я сосредоточилась на поедании того, что мама ставила передо мной на стол. А в моей голове шел процесс обработки услышанной информации. Почему-то она никак не хотела укладываться в моем мозгу, вызывая сопротивление и недоумение с некоторой смесью возмущения и непонимания.
У нас была полноценная семья: мама, папа, сестра и я. Но оставить нас с сестрой было некому, никто за нами не присматривал, поэтому мама выкручивалась сама, как могла. Насколько я помню, мы практически всегда и везде были с ней. Когда стали постарше, она оставляла нас одних, поэтому мы были довольно самостоятельными. Нас приучали ко всему с детства. Но никогда сестру и меня никому не отдавали, чтобы от нас отдохнуть. Если случалось так, что мама лежала в больнице, то нами занимался папа. Если невозможно было нас оставить одних, то мама брала нас с собой. Я не помню ни одного случая, когда сестру или меня «сплавляли» чужим людям. Поэтому мне вообще непонятно, как можно устать от своих детей. Тем более что наши родители всегда работали, а в данном случае работать нет необходимости и можно заниматься только домом, детьми. В конце концов, есть возможность пригласить помощницу по ведению хозяйства, если что-то не успеваешь или не можешь с чем-то справиться.
Это что же, получается, что к детям отношение как к вещам или игрушкам: захотел — взял и поиграл, использовал, или надоели — взял
Если же ответ отрицательный, то зачем это делать? Только подумать, сколько искалеченных детских судеб существует из-за того, что их не любят, что на них постоянно не хватает времени, терпения, сил. И сколько существует в мире людей, которых не научили любить. Есть люди, которые не умеют любить сами и которые никогда не получат эту любовь. Значит, им нечего будет отдавать другим. Впереди всех нас ждет не молодость, а старость. Это неизбежный процесс. Кто будет с нами рядом, когда мы уже не сможем сами себя обслуживать? Если мы ничего не дали и ничему не научили наших детей, то что они смогут нам вернуть? Вот так и получается: сначала мы «отдыхаем» от них, а потом они от нас.
Мне стало грустно. Ни сестра, ни я никогда не были идеальными детьми, но нас любили несмотря ни на что. Сейчас, став взрослой, я не перестаю удивляться, как у мамы хватало сил терпеть наши выходки, как она не уставала дарить нам тепло, ласку, заботу, нежность. У нее всегда было время выслушать нас, дать совет. Не помню ни одного случая, когда она отмахнулась бы от нас, если мы приходили к ней с какими-то вопросами или проблемами. Мама всегда интересовалась нашей жизнью, но при этом никогда не переступала определенную границу нашей личной свободы.
— Вкусно? — обратилась ко мне мама, выведя меня своим вопросом из задумчивости.
— Вкусно, как всегда, спасибо. Мам, попьешь со мной чай? — предложила я ей.
— Попью, отчего же не попить, — согласилась она. — Ты с чем чай будешь?
— Что есть, то и давай, у тебя все вкусно, — ответила я и улыбнулась. — А еще я печенье овсяное купила и финики, хочешь?
— Хочу. Ох, и устроим мы чаепитие! Не хуже, чем пятичасовой чай у англичан, — заметила мама.
— Лучше, мама, гораздо лучше. Давай помогу тебе со стола убрать и накрыть его к чаю, — сказала я. — А ты папу позови. Думаю, он не откажется составить нам компанию.
— Не откажется, — мама повернулась и пошла за папой.
Я накрыла на стол и посмотрела в окно. Родители шли к дому, взявшись за руки. Я с нежностью следила за их приближением. Я была бесконечно им благодарна за то, что они никогда не хотели «отдыхать» от нас и одарили такой чистой, искренней и бескорыстной любовью.
Мне больно
«Вот так, все готово, — подумала Марина, застегивая молнию на спортивной сумке. — Можно сообщить Кириллу, что я все упаковала».