Я, Легионер

Лозев Георги

Апогея миссия отца легионеров достигла в 1930 году, когда по его приказу в Алжире был воздвигнут памятник погибшим, который теперь находится над «Священным путем» в казармах «Виено» в Обани. Этот памятник был финансирован легионерами, которые в течение четырех лет отдавали по дневному заработку из своего жалования. В 1931 году генерал Ролле как командующий отмечал столетие создания Иностранного легиона. В 1935 году пробил час, когда отец Иностранного легиона достиг максимального для своего возраста ранга, он был обязан оставить активную службу и ушел на пенсию. Но даже в отставке Поль Ролле продолжал интересоваться своими легионерами и всегда защищал их, используя свой неоспоримый авторитет и поддержку многочисленных друзей в высших эшелонах власти. Когда была создана первая ассоциация бывших легионеров со славным названием «Разбитые морды», ее председателем единогласно был выбран отставной генерал Ролле.

Он начал вести социальную политику, защищая права отставных легионеров. До конца своих дней, во время войны или мира, Поль Фредерик Роле верно служил своей семье — Иностранному легиону, и посвятил ему свою жизнь.

***

Рядом с Ролле неизменно стояли его верные офицеры, названные четырьмя мушкетерами старого легиона. Первым из них был полковник де Корта. Он начал свою карьеру в 1905 году в Сайде в качестве лейтенанта во Втором иностранном полку. На протяжении пяти лет молодой офицер вел трудную и опасную жизнь, участвуя во многих операциях в Юго-Восточном Оране и Восточном Марокко. После этих приключений он отправился искать новые в Тонкин и вернулся в звании капитана в свой Второй полк. В это время он встретился с капитаном Мером, с которым спустя годы он войдет в штаб великого Ролле. В начале Первой мировой войны, как и многие другие блестящие офицеры, де Корта был вызван французской армией в Европу. Он ушел на фронт в Шампань, в первый год войны был тяжело ранен под Менил-лес-Юрлом. Де Корта остался в живых, но пробыл в плену до конца войны. В 1919 году де Корта вернулся в Марокко в легион, где десять лет служил примером для своих бойцов. В 1930 году неутомимый мушкетер снова отправился в Тонкин, ища славу и приключения. Он стал заместителем полковника, командующего Пятым иностранным пехотным полком. Два года спустя, когда пришло время повысить его в звании, подполковник де Корта получил инсульт, и легион потерял блестящего офицера.

Следующий мушкетер — Анри Николя, который прибыл в Первый иностранный полк в 1904 году и попал в Третью роту вместе с лейтенантом Ролле. Молодые офицеры Анри и Поль сразу подружились и были не разлей вода. Между 1910 и 1913 годами лейтенант Николя служил в Тонкине в составе Второго батальона Первого иностранного полка. Во время войны он был также вызван во французскую армию и временно покинул легион, но в сентябре 1918 года возвратился в пехотный полк легиона и стал заместителем подполковника Ролле. По возвращении в легион в Марокко он командовал Третьим батальоном Третьего иностранного пехотного полка, потом снова отправился в Тонкин, где принял командование Четвертым батальоном Первого иностранного пехотного полка. Оттуда вернулся живым и здоровым в Сиди-Бель-Аббес и стал заместителем своего друга полковника Ролле. Именно лейтенант Николя позже занялся организацией празднования 100-летия легиона, так как теперь генерал Ролле был назначен инспектором. Анри Николя унаследовал от генерала командование Первым иностранным пехотным полком. В 1934 году Анри получил звание майора, но ушел в отставку по состоянию здоровья. Тем не менее за неделю до смерти он был повышен в звании и получил чин генерала.

Третий мушкетер — барон Альбер де Чарнер, в 1916 году был майором швейцарской кавалерии. После отпуска он попросил разрешения у французского министра обороны служить в Иностранном легионе в качестве офицера. Барон был принят в Стрелковый полк легиона (RMLE) в качестве капитана и принял командование Первой ротой. Он быстро показал свой класс. Ранение во время боев при Белой-ан-Сантер не остановило его, и он продолжал вести легионеров в кровавой битве под Оберивом. Он отличился как лучший командир роты пулеметчиков в атаке на Кюмиер. Вторично Чарнер был ранен при ожесточенных атаках немцев в лесу Ангард, но остался на фронте, повел своих легионеров к линии «Гинденбург», и немцы были вынуждены отступить.

После войны, считая легион своей семьей, барон участвует в специальной миссии по набору добровольцев из Польши и Венгрии, после чего возвращается в Третий иностранный пехотный полк под командованием полковника Ролле. Он отличился в боях около Рифа и Тазы, где, как всегда, умело руководил своим батальоном. Кроме военных действий, барон участвует в строительстве известной дороги в Зиз. В 1931 году, благодаря многократно доказанным качествам лидера, его повысили в звании, он получил чин подполковника и был переведен в Четвертый иностранный полк. Два года спустя он был вынужден покинуть действительную службу в связи с достижением пенсионного возраста. Неутомимый мушкетер вернулся домой в 1939 году и служил под швейцарским флагом до 1945 года.

Четвертый мушкетер — полковник Мер начал свою военную карьеру обычным солдатом французской армии, служа в 67-м пехотном полку. Позже, после конкурса, поступил в военную школу «Сен-Мексан»

и уже в 1902 году стал младшим лейтенантом. Он вошел в ряды легиона в 1914 году, когда был зачислен во Второй иностранный полк и принял на себя командование созданной в Коломб-Брешар Второй ротой. Мер неоднократно пытался перейти в Пехотный полк легиона, который в то время была самой активной боевой единицей. Его заявление было услышано два года спустя. В 1916 году Пехотный полк познакомился с одним из величайших офицеров, воевавших в его рядах. С этого момента капитан Мер участвовал во всех сражениях RMLE. Он был награжден орденом Почетного легиона за битву под Оберивом в 1917 году. У него были три ранения в 1918 году: под Флирей, в лесу Ангард и при прорыве линии Гинденбурга. Как и его брат по оружию барон де Чарнер, капитан Мер, несмотря на раны, не бросил свою роту и оставался с легионом до конца войны. Он принимал активное участие в боях под Рифом и Тазой. В 1934 году, будучи уже полковником, Мер в свою очередь принял командование Alma mater Иностранного легиона. Буквально через год он достиг предельного возраста для пребывания на этой должности и должен был уйти в отставку. В 1939 году, когда вспыхнула Вторая мировая война, старый мушкетер был вызван, чтобы принять на себя командование 11-м пехотным иностранным полком. Мер — единственный из штаб-квартиры Ролле — принял участие в обеих мировых войнах и видел два разных периода легиона — старый, всегда вдали от Европы, долгое время считавшийся бандой наемников, и новый — часть французской армии, основу которого заложили четыре легендарных мушкетера Поля Ролле.

Львы Четвертого эскадрона

Все было окончено, а я все еще не мог поверить, что мне удалось сдать все экзамены и стать одиннадцатым из пятидесяти парней, которые прибыли около четырех с половиной месяцев назад в Кастель и сформировали нашу S4. Итог нашей роты в конце обучения был таков: 34 прошли, 10 дезертировали и шесть признаны не приспособившимися к жизни в легионе.

Я был горд собой и чувствовал, что заслужил место среди идущих вперед, потому что в течение этих месяцев я каждый день действительно отдавал все, что мог. Я не был лучшим, но понял, что совершенных людей нет. Супермен существует лишь в кино, а в легионе без напарника и без своей боевой группы ты никто. После каждого конца приходит новое начало, или, как сказал сержант Раза: “Ce n’est jamais fini `a la Legion” («У легиона нет конца»). Так что я вернулся в Обань и спокойно стоял в кабинете полковника, который должен был определить мой новый полк, то есть мой новый дом.

— Судя по досье, которое у меня в руках, ты достаточно хорошо проявил себя во время обучения, — начал он тихо. — Скажи, легионер Лозев, в каком полку ты хочешь служить?

— В Le 6 REG et 3REI, mon colonel, — не задумываясь, ответил я.

Шестой иностранный инженерный полк был интересен различными специальностями и командой водолазов оперативного отряда быстрого реагирования (DINOPS), а Третий иностранный пехотный полк, дислоцированный во Французской Гвиане, был преемником старого легиона, RMLE и генерала Ролле. Из всего того, что я читал про этот полк, расположенный в Южной Америке, он привлекал меня больше всего.

— Очень хорошо, мальчик! Тем не менее самое главное — остаться добровольцем, добро пожаловать в нашу семью — легион. Присоединяйся к Первому иностранному кавалерийскому полку (1REC)! — Он говорил зазубренными фразами, не слыша меня. — Сегодня отправляйся в Оранж, удачи! Ты свободен!

— A vos ordres, mon colonel! — я повернулся кругом и вышел.

Я был немного разочарован. 1REC был полк, о котором я ничего не читал и не знал ничего существенного, кроме того что там танки. Может быть, если была бы кавалерия, воевать на лошадях мне было бы интересней. Однажды, когда сержант Сорабелла увидел, что я читаю о Гвиане, он сказал мне: «В любом полку, в который тебя отправят, тебе будет интересно, я гарантирую, что не будешь скучать! Только не допускай, чтобы Третий иностранный пехотный полк стал твоей навязчивой идеей, просто встреть свою судьбу».

После того как все мы прошли через канцелярию полковника, который определил наше будущее, генерал Пикмаль, командир Иностранного легиона, собрал нас в Зале почета. Мы стояли перед деревянной рукой капитана Данжу, самой священной реликвией легиона, посредством которой, кажется, старые легионеры, выполнив свою миссию до конца, передавали нам свои силы и мужество. Мы погрузились в атмосферу воинской чести, заслуженной легионерами в битве при Камероне. Эти герои и те, кто пришел за ними, проделали на протяжении веков путь вечной славы легиона. Я держал Белое кепи в руке и чувствовал, что мне предстоит стать частью легендарной армии, я наполнялся гордостью, входя в этот маленький мир храбрых солдат, и я знал — я готов с радостью служить в Иностранном легионе.