Я - Книга
Шрифт:
— Даже если настроены на канал связи?
— Даже если настроены.
— Да уж, отличный способ, — усмехнулась я.
— Иногда имя твоего Автора можно прочитать на обложке, для этого необходимо обладать абсолютным зрением.
— Правда?! Да нет, этого не может быть! Нет никаких имён авторов на обложках! К тому же, я не обладаю таким зрением.
— Ну, я тоже. Абсолютным зрением обладают Книги, прочитавшие себя от корки до корки. Их ещё называют Рукописями.
— Странно… Что это значит?
—
— Никогда не слышала этой легенды! — искренне восхитилась я знаниями Лирики.
— Таким образом, в глубине своей мы с тобой — Литературные Произведения. Я думаю, что ты уже не раз догадывалась об этом.
— Да… Как ты права! Буквально перед болезнью мне удалось почувствовать — это было небольшое яркое переживание того, что я никогда раньше не испытывала — ни во сне, ни в мире грёз. Я чувствовала себя… как бы это сказать… тем, о чём во мне написано. Но потом это прошло, и я снова стала Книгой.
— Прочитав себя с помощью Читателей, ты ослепнешь для многих прежних заблуждений и приобретёшь способность ясно видеть реальность. Ты снова станешь Рукописью — но в форме Книги. И тогда ты узнаешь не только своего Автора, но и Авторов всех окружающих тебя Книг. Так гласит эта великая легенда.
— Похоже, магазинные Книги не знают о ней, — заметила я. — А ты встречала когда-нибудь Книгу-рукопись?
— Нет, их не встречал никто. Так гласит легенда.
— Какая хитрая легенда! Они наверняка есть, потому что нельзя вообразить то, чего нет!
— Конечно, они есть! — рассмеялась Лирика. — Давай я продолжу вещать о способах узнать своего Автора. К примеру, многие увлечены осознанными сновидениями, потому что бывает так, что Автор приходит к тебе во сне. Именно во сне, который невозможно правильно вообразить.
— Однажды я видела человека, который что-то записывал пером на бумагу. Это было во время чтения моим любимым Читателем. Но у меня не возникло никаких ассоциаций с тем, что этот человек — Автор. Казалось, что он — скорее Типограф, и выжигает на моих страницах какие-то тайные знаки.
— Видения во время чтения приравниваются к вещим снам, — пояснила Лирика. — Идём дальше. О смерти как способе узнать Автора ты сказала сама, и, наконец, последний из известных мне методов — групповая медитация сестёр, пришедшая к нам со времён первых пятитысячных тиражей.
— Ну, это нам совсем не светит, своих сестёр я не знаю.
— Узнаешь, с твоей-то прытью! — успокоила Лирика. —
— Живой Текст, — вставила я.
— Да, совершенно верно. И этот Текст способен оживить Существа различных форм. Поначалу он оживляет Рукопись, затем может оживить Книгу. Или, например, Открытку. Или Журнал. Или…
— Но это Существа других миров! — возразила я.
— У меня есть доказательства — мой опыт общения, — спокойно продолжила Лирика. — Пару лет назад мне довелось встретиться с одним Журналом, в гостях у четвёртого Читателя. К тому времени я уже помнила кое-какие свои Стихи, понимала, что каждое Стихотворение — это Литературное Произведение, и во мне их много, и в совокупности они составляют одно Мегалитературное Гиперпроизведение. Журнал этот по имени Сибирские Дары поведал много интересного о своём Мире, но большинство сведений казались мне противоречивыми и бесполезными, потому как для начала неплохо бы в своём мире разобраться, а лишняя разноуровневая информация сильно этому мешает. Зато одну небольшую истину я усвоила — есть Миры, близкие нашему Миру и созданные одними и теми же Богами. То есть — Авторами.
— Кажется, я догадалась, о чём ты.
— Ты вообще не по годам смышленая Книжечка, — похвалила Лирика. — Да, в том Журнале был кусочек Текста Стиха, похожий на тот, что есть во мне. А поскольку в Журналах, как правило, находятся Произведения многих Авторов, представь, каково им живётся и познаётся…
— Значит, мы с тобой — всего лишь формы? Но какой в этом смысл?
— Хорошие вопросы ты задаёшь на ночь глядя. Мы с тобой Книги — живые формы благодаря Текстам, придуманным Авторами. Поэтому я верю в божественность Авторов.
— А кто такие Идиоты? — не унималась я.
— Забудь про идиотов, этим словом называют всех подряд. Давай ложиться спать, или ты хочешь со мною сопереживать общему видению?
— Ой, наверно не сейчас, милая Лирика. Честно говоря, я тоже жутко устала.
Чувствовалось, что я ещё слишком слаба после апатии, и необходимо было набраться жизненной энергии. А поскольку Книги не кушают, как люди, единственный способ для них подпитаться — крепкий здоровый сон без сновидений часов на тридцать…
Меня растолкал Восстание Ангелов — он жаждал продолжения вербального контакта. Я уже давно подметила — львиная доля словесного общения приходится на первые несколько дней знакомства. Я так ему и сказала.
— Ересь, — махнул он рукой. — Это ты ещё ни с кем не прожила на полке хотя бы год.
— Мне через пару месяцев исполнится год, — напомнила я самой себе. — А что такое год для Книги? Тебе вот двенадцать — что для тебя время?