Я из ДМ 8
Шрифт:
В этот день выплеснулась ещё небольшая волна фейковых фотографий. Курсанты перекидывали друг другу информацию обо мне, красивом и скромном, а я лишь улыбался в ответ на хмурые взгляды.
Пока что не били — уже хорошо. Думаю, что до самого боя дотерпят. Потом, правда, нужно будет что-то предпринять более существенное.
Сегодня нам устроили проверку на выдержку. Весь первый курс был выгнан на улицу. Я подмигнул Кацуми, которая стояла в десятке метров от меня. Малыш как всегда был с ней рядом. Охранял…
Преподавательница Одзава Юмако выстроила нас
— Военный человек — это в первую очередь высокоморальный тип, который должен обладать колоссальной выдержкой и огромным терпением. Ситуация в мире меняется постоянно, так что нужно быть готовым ко всему. Сегодня мы будем изучать вашу стойкость и спокойствие. Вы должны справиться с эмоциями, иначе провокаторы могут воспользоваться расшатанными нервами, а после этого спокойно манипулировать вами. Возможно, холодная голова понадобится вам при принятии очень важных решений, от которых будут зависеть сотни жизней людей. Вот как раз моё упражнение и направлено на выработку выдержки и отсутствие эмоций. Сейчас вы должны стоять с каменными рожами и не обращать на меня никакого внимания. Ни-ка-ко-го! Кто улыбнется или дернется — тут же десять отжиманий. Всё поняли?
— Так точно! — хором гаркнул первый курс.
Да, уж что-что, а дружный ответ хором мы выучили в первые дни, когда преподаватели порой по полчаса заставляли нас отвечать разом. И если им казалось, что чей-то голос выбивается из общего звучания, то мы повторяли снова. Снова и снова, снова и снова.
— Вот и отлично, — кивнула преподавательница Одзава Юмако и показала на десять человек с третьего курса, которые с каменными лицами стояли перед нами. — Мои помощники будут следить за вашими эмоциями. Вы не должны дергать ни одной мышцей лица.
— А моргать можно? — спросил я, предварительно подняв руку.
— Десять отжиманий! — рявкнула преподавательница.
— За что?
— За глупые вопросы! Двадцать отжиманий! Как понял?
— Так точно! — гаркнул я.
Служба в войсках научила меня тому, что не следует задавать лишних вопросов. Нельзя даже сомневаться в решениях главнокомандующего, иначе его армия будет слабо мотивирована. Уже после окончания боевых действий можно всё взвесить и рационально выделить ошибки, но пока идут действия — только беспрекословное подчинение. Чтобы не пропадала мотивация. Нет, я думал, что в академии может быть иначе, но… Я ошибался. Обо всём этом я уже размышлял в процессе имитации полового акта.
Преподавательница терпеливо ждала, пока я закончу отжимания. После этого она кивнула своим помощникам. Курсанты из третьего курса тут же заняли позиции вокруг нас. Так пастушьи собаки породы акбаш окружают стадо и внимательно следят за тем, чтобы ни одна глумная овца не отправилась в лес на съедение волкам.
С невозмутимым лицом Одзава Юмако вытащила из сумки кричащую курицу. Нет, не живую, резиновую. Да вы, уважаемые читатели портала Автор Тудей, не раз видели подобные — желтое вытянутое тело, красный гребешок и такие же лапки, выпученные глупые глаза
Госпожа Юмако пошла по рядам. Она шла неторопливо, в одной руке сжимая курицу, а другой похлопывая себя по бедру. Мы выпрямились и уставились в одну точку перед собой, пародируя деревья.
Внезапно, госпожа Юмако остановилась возле Джиро и сунула ему в лицо курицу. Он невольно отшатнулся. Госпожа Юмако хлопнула его по плечу. Джиро вздохнул и принял упор лежа.
Госпожа Юмако отправилась дальше. Она шла, всматриваясь в лица стоящих перед ней курсантов. Вот она остановилась возле Шакко и поднесла к её лицу курицу. Нажала и над поляной понеслось истошно-истеричное:
— Иа-а-а-а-а!!!
Трое не смогли держать улыбок и этих троих госпожа Юмако ударила по плечам. Они тут же упали и начали отжиматься. Шакко же держалась молодцом — ни один мускул не дернулся на её лице. Даже когда Юмако снова вернулась и два раза произвела свою провокацию, кицунэ всё также безучастным взглядом продолжала смотреть перед собой.
Преподавательница одобрительно хмыкнула и пошла дальше. Она могла вернуться и выставить курицу из-за плеча. На подобное неожиданное появление среагировала Кацуми, которая прыснула и тут же упала на ладошки, чтобы отработать наказание.
Вот Малыш даже глазом не моргнул — застыл соляным столбом и, сколько бы возле него не танцевала госпожа Юмако, не подал ни одного сигнала.
Я тоже выдержал. Это было непросто для неподготовленного человека, но за моими плечами выдержка множества засад, в которых я должен был лежать часами и не шевелиться, чтобы не выдать своего местоположения.
Больше половины из первого курса отжалось за первые двадцать минут. Даже Минори и Татсуи не избежали этой участи. Вот Хидики выдержал. Правда, под конец он всё-таки прыснул, но я видел краем глаза, что он сделал это специально — чтобы не выбиваться из ряда своих отжавшихся друзей.
Это упражнение продолжалось целую пару. Полтора часа на свежем воздухе вместо кабинетов — чем не развлечение? Вот только надо было держать серьезную моську, чтобы не нарваться на наказание. После третьего раза Кацуми перестала реагировать на возникающую перед лицом голову курицы. Она успокоилась и невозмутимо смотрела перед собой.
В конце занятия улыбалось уже меньше половины. Остальные стояли с каменными рожами, думая о чем угодно, но только не о том, чтобы улыбнуться на провокацию.
— Что же, я ожидала лучшего, — процедила Одзава Юмако, когда решила, что с нас довольно издевательств. — Не скажу, что удивлена, но точно разочарована. Я собираюсь добиваться от вас полной невозмутимости. Только холодный разум способен принять верное решение. На этом всё. Все свободны.
Мы разбрелись на время перемены. Ко мне подскочила Кацуми:
— Привет! Неплохо держался, а вот я сразу не смогла...
— Это долгие и упорные тренировки с... каменным садом сэнсэя Норобу, — ухмыльнулся в ответ.