Я иду искать
Шрифт:
Поджарый, жилистый, с выпуклыми венами на мускулистых руках, он по-прежнему являет собой воплощение смертельной опасности и броской красоты в одном флаконе. Так же сосредоточенно морщит лоб, как будто в уме разыгрывает шахматную партию, так же криво ухмыляется, ненадолго обнажая идеальные зубы, и так же вольготно хозяйничает в чужом офисе, без зазрения совести реквизируя причитавшуюся мне порцию кофе.
Ни капли не изменившийся внешне, Крестовский теперь серьезный бизнесмен. Он умело управляется с капиталами
— Не ожидал снова встретить тебя в Москве.
— Так сложились обстоятельства.
Зябко поведя плечами, я отвечаю туманно и не горю желанием рассказывать о том, что дочка часто простывала и мучилась насморком, так что врачи посоветовали сменить скверный питерский климат на любой другой. И я бы с удовольствием переехала куда-нибудь ближе к морю, но Сергей предпочел после северной столицы покорять Белокаменную.
Подвинув к себе графин с водой, я промачиваю горло и резко меняю тему, утрясая оставшиеся формальности. Ставлю аккуратную подпись в углу каждой страницы и передаю листы Игнату, преждевременно расслабляясь.
— Раз мы во всем определились, я приглашу Диану. Она будет курировать твой проект…
— Нет.
В низком с хрипотцой голосе Крестовского отчетливо проступает дамасская сталь, а в золотисто-карих омутах бушует шторм, природу которого я не могу распознать. Так что просто замолкаю на полуслове и терпеливо выжидаю, пока собеседник сделает свой ход.
— Мое мероприятие будешь сопровождать ты. Без вариантов.
На кону стоит крупная сумма, да и мы только начинаем обживаться в Москве, так что упустить такой заказ будет преступлением. Поэтому я гулко сглатываю, выцарапываю из себя глухое «хорошо» и обессиленно прикрываю веки, раздавленная напором Креста.
Шах и мат, Аристова. Шах и мат.
Тряхнув головой, я выпутываюсь из липкой паутины воспоминаний и стараюсь сосредоточиться на готовке. Рублю мясо на одинаковые квадратные куски, нарезаю картофель кубиками и укладываю это все в небольшие глиняные горшочки, добавляя туда лук, специи и сметану со сливками.
Запихнув наш будущий ужин в духовку, я с особым тщанием перемываю посуду, перетираю ее до мерзкого идеального блеска и только после этого выдыхаю с некоторым облегчением.
— Привет, Сереж. Ты скоро?
Обычно я не звоню мужу и не заваливаю его глупыми вопросами, вроде «в каком ресторане ты обедаешь с партнерами», «не хочешь сегодня освободиться пораньше и сходить в кино» или «может, возьмешь на завтра отгул». Но сегодня в моей груди отчего-то разбилась огромная ледяная глыба, выморозила все изнутри, и мне срочно нужен кто-то, кто способен меня отогреть.
— Через сорок минут? Замечательно.
Закончив разговор и улыбнувшись краешком губ, я бросаю телефон на столешнице и иду в детскую проверить, как справляется с раскраской моя Варвара. Оказывается, что никак.
Вымотавшись за день среди толпы галдящих незнакомцев, дочь сладко сопит прямо за столом, уткнувшись лбом в ладони. Так что я максимально осторожно перекладываю ее на кровать, избавляю от платья и укрываю одеялом, не удержавшись от того, чтобы заправить прядь светлых волос за маленькое розовое ушко.
— Сладких снов, малышка.
Говорю скорее себе, нежели свернувшейся калачиком Варе, и тихо выскальзываю в коридор, бесшумно притворяя за собой дверь. Сердце по-прежнему щемит от нежности, как тогда, когда мне впервые принесли крохотный пищащий сверток в роддоме, а на кончиках пальцев селится мелкая дрожь.
Наверное, я никогда не перестану благодарить Бога за подаренное мне чудо, спящее сейчас за стеной.
Смахнув с ресниц несколько капель слез, я мысленно ругаю себя за излишнюю сентиментальность и неторопливо меняю домашний наряд на длинное темно-синее платье с запахом. Успеваю подправить утративший былую свежесть макияж, распустить падающие тяжелой волной на плечи волосы и накрыть на стол прежде, чем в коридоре раздастся скрежет открываемого замка.
— Привет.
Переместившись в прихожую, я забираю у супруга пиджак и вешаю его на крючок, пока Сергей скидывает темно-коричневые туфли с чуть заостренными носами в угол. Уловив знакомый свежий парфюм, я отчаянно прислушиваюсь к себе в надежде отыскать хотя бы крохотную искорку, способную превратиться в буйный, пожирающий все на своем пути пожар.
Безрезультатно.
Наверное, глупо в двадцать восемь лет в спокойном размеренном браке ждать, что сердце вдруг пропустит удар и понесется вскачь, как оглашенное. Что колени будут подкашиваться, как у влюбленной школьницы, а на глаза вдруг опустятся меняющие реальность розовые очки.
Глупо и наивно. Особенно для той, кто сознательно выжигала из себя болезненные привязанности и травмировавшие душу чувства.
— Привет, Лиль. Чудесно выглядишь. Как и всегда.
Осчастливив меня традиционным комплиментом и невесомым поцелуем в щеку, Аристов ненадолго запирается в ванной, чтобы вскоре вернуться на кухню в серых спортивных штанах и такого же цвета футболке. Вытирает махровым полотенцем сползающие по шее струйки воды и мягко улыбается в то время, как я ставлю перед ним тарелку с дымящимся жарким.
В росте муж немного проигрывает Игнату, зато ничуть не уступает ему в ширине плеч. У них обоих короткие светло-русые волосы, порочные пухлые губы с соблазнительным изгибом и заостренные упрямые скулы.
И меньше всего мне нравится, что в этот момент я сравниваю двух мужчин, вместо того, чтобы искать романтику в запланированном мною же вечере.
— Как переговоры?
— Лучше, чем я предполагал. Заручился поддержкой в министерстве, задачи распределил. В общем, могу послезавтра взять выходной и вывести вас с Варькой в свет.