Я и Я (сборник)
Шрифт:
– Получается, – криво усмехнулся он, – никаких проблем с перенаселением Земли не будет? Система сама все отрегулирует?
– Получается, что так.
– И сделать ничего нельзя? – вопрос прозвучал предательски беспомощно.
Второй Кирилл опустил глаза. Кто был в их паре ведомым, понимали оба.
– Они ничего не придумали, кроме как пытаться стать более похожими друг на друга. Чтобы продлить срок.
– Легко сказать…
Кирилл-два не ответил. Первый тоже молчал.
Стать таким же, как его двойник,
Требовать от второго Кирилла, чтобы преобразился он? Еще глупее. Кто захочет стать хуже только для того, чтобы другой смог протянуть подольше, причем с риском самому попасть в списки на выбывание? Даже не так – кто сможет так поступить? Не на словах, а на самом деле?
Значит, его дни сочтены?
На языке вертелся еще добрый десяток вопросов, но не хотелось задавать их двойнику. Не тому, кто оказался вдруг по другую сторону баррикад, – он или я. Или правильно: я или я?
– Спасибо, что сказал, – первый Кирилл все же нашел силы разрушить молчание.
– Не говорить было бы подло. Наверное… – мрачно ответил второй. Пока еще второй.
– Да. Прости, я пойду.
– Хорошо.
Он на автомате закрыл двери, сдал ключи охране и вышел из офиса. Телефон отключил.
Октябрь в этом году был на удивление сухим и теплым, и люди жадно впитывали последние капли золотой осени: бродили по улицам, сидели в открытых кафе. Город беззаботно сверкал в ночи огнями фонарей, рекламы и вывесок, задорно переговаривался гудками клаксонов и дребезжащим смехом трамваев.
Хотелось выть.
Интересно, если каждому сказать, что у него есть двойник и что из пары рано или поздно останется только один, – начнется ли паника? Никто ведь не знает, проходил он уже через какую-нибудь зону или нет.
Да, кто-то не поверит. Кто-то попытается ликвидировать свою пару – не исключен и такой расклад. А кто-то послабее, как он, всерьез задумается о том, чтобы не мучиться в ожидании конца, а приблизить развязку самому.
Он замедлил шаг, позволяя мысли оформиться окончательно. Да, вот откуда взялось странное облегчение в разговоре. Скоро все закончится: постылая работа, тусклые вечера, постоянные сравнения себя с другими, особенно с двойником… Цена его жизни – копейка. Исчезнет он – никто и не заметит.
Вот оно – самое что ни на есть кардинальное изменение жизни!
По дороге домой Кирилл зашел в магазин и купил бутылку водки. Закуску брать не стал: в холодильнике еда вроде бы еще оставалась.
Дома
По одному из каналов показывали «Того самого Мюнхгаузена», и Кирилл отложил пульт. Янковский здесь великолепен, а сам фильм вполне соответствует настроению.
– На волю, всех на волю! – воскликнул телевизор.
Кирилл звонко чокнулся с экраном початой бутылкой и глотнул прямо из горла. А ведь и впрямь, это свобода! Один из ее вариантов, разве нет? Не его вынуждают, а он сам решает.
На кухне нашлась засохшая горбушка батона и немного копченой колбасы. В морозильнике еще оставались пельмени, но вставать к плите было влом. «Надо потом выбросить всю еду, прежде чем… – мелькнуло в голове. – И приборы отключить».
Он громко рассмеялся. Ощущение, что скоро все закончится, с каждым глотком становилось все приятнее и веселее, а страх отступал. Да и что ему терять? Правильно, не-че-го! В этой его версии оказались реализованы не самые лучшие алгоритмы. Неудачный релиз. Правке не подлежит – только удаление.
Вопрос только в том, дождаться или самому?
Не, если дожидаться, то пельмени могут испортиться – он же не знает, когда все случится!
– Одни мои похороны принесли мне денег больше, чем вся предыдущая жизнь, – сообщил телевизор.
Интересно, а что директора – придумают, как и на этом заработать? Эх, хотел бы он сейчас с ними поболтать. Мужики умные, сильные. Мечты, мечты… Станет начальство откровенничать с каким-то там админом! Да еще таким… Кто он? Правильно, ни-кто!
Кирилл мутным взглядом посмотрел на бутылку – жидкости оставалось не больше половины. Шустро он начал. Может, зря одну взял?
А вот Марины… Они ж так друг на друга похожи – долго, поди, протянут… Но если узнают – не закончится ли дружба? Не начнется ли перетягивание каната?
Да какая разница? Все люди, так или иначе, сравнивают себя с другими. Переживают или киснут от зависти, если в чем-то уступают, выглядят хуже, – и злорадствуют, если наоборот. Зоны всего лишь выведут подводные, тщательно скрываемые чувства на поверхность. Каждый, хочет не хочет, уткнется носом в собственную сущность, и отвернуться уже не получится.
Но что ему до других людей?
Звонок в дверь заставил Кирилла поперхнуться очередным глотком. Кого еще нелегкая принесла? Все к черту! Но звонящий оказался настойчив, и Кирилл, выругавшись, на нетвердых ногах поплелся в коридор.