Я хочу, чтобы...

Сакрытина Мария

– Да ладно вам, сестрицы, - перебил третий, - какая разница, какого у него цвета волосы, лучше взгляните на его грудь!

– И руки.., - вздохнул первый.
– Такие гладкие…

– Это потому, что он не моряк. Ненавижу моряков, - отозвался второй.
– Приелись.

Ему вторили первый и третий, соглашаясь.

Амин вздрогнул и открыл глаза. И тут же отпрянул. А девушки, склонившиеся над ним, наоборот, прильнули. Все трое, похожие друг на друга, как капли воды, и красивые, как жаркая ночь. Тонкие

пальчики скользили по груди юноши, темные завитки локонов щекотали лицо, алые губы пробегались от шеи к ключице, чёрные глаза завораживали, очаровывая, заставляя забыть, кто ты, зачем ты здесь, что ты делаешь…

Амин до крови прикусил губу, и одна из красавиц тут же попыталась прильнуть к ней, но юноша вывернулся.

– Сайеды… что… кто.., - задыхаясь, пытался справиться с собой Амин.

Девушки рассмеялись, подходя с разных сторон.

– Ну что ты, чужеземец?

– Неужели не хочешь получить самую незабываемую ночь в своей жизни?

– Такого у тебя никогда больше не будет…

Амин блаженно вздохнул и краем глаза заметил спящего у огня Насима. Игра света и тени, но мальчик казался бледным до мёртвой синевы.

Амин вырвался, перекатился к костру, выхватывая горящую ветку. Красавицы тут же отпрянули.

– Кто вы такие?

– Какая разница?
– кривя полные губки, вздохнула одна.

– Тебе же было хорошо?
– вторила вторая.

– И ещё будет, - подмигнув, пообещала третья.

Амин сжал кулаки.

– А потом?

– Потом?
– удивлённо вскинула брови одна из красавиц.
– А что потом? Есть только “сейчас”! Есть эта ночь - не сомневайся, ты получишь неземное наслаждение. Кого волнует, что будет потом… ми-и-и-лый?

– Меня волнует, - огрызнулся Амин, - Джиньи.

– Кажется, этот чужеземец нас обижает?
– надула губки одна из красавиц.

– Не хочет нас?

– Брезгует?!

Амин отступил к спящему Насиму, но схватить его и скрыться в тени не успел - красавицы, наконец, определились:

– Ты посмел оскорбить нас отказом, несчастный!
– хором объявили они, моментально превращаясь из ластящихся кошечек в разъярённых тигриц (но не становясь от этого менее притягательными).
– Да падёт на тебя кара триединой богини!

Амин, уже держа мальчика, мысленно переспросил: “Кого?”, когда вокруг потемнело, тело отяжелело… а очнулся Амин привязанным к вертикальному плоскому монолиту посреди чего-то, сильно смахивающего на чей-то храм.

– Я был прав, хозяин, - раздался рядом грустный голос.

Амин повернул голову, столкнулся взглядом со связанным, болезненно-бледным Насимом и философски пожал плечами.

– Ну… сад так сад… Какие, говоришь, плоды тут ещё растут?

– Они убьют вас, хозяин, - тоскливо протянул мальчик, потупив взгляд.

Амин подёргал цепи.

– Не думаю.

–

Это джиньи, хозяин. Они получат то, что им нужно, и убьют вас. Они ненавидят людей, - горестно, явно уже приготовившись Амина оплакивать, выдохнул Насим.

Амин устроился поудобнее и поднял голову, глядя на широкую, идеально-круглую дыру в потолке.

– Не думаю…

Насим глянул на него как на сумасшедшего.

– Это же джиньи, хозяин…

– О да, - перебил его, ухмыляясь, Амин.
– Джиньи. Знаешь, Насим, не то чтобы меня впервые приковывают к жертвеннику, так что… не вижу повода волноваться. Лучше постарайся уснуть, пока здесь тихо.

Мальчик, ошеломлённо посмотрев на него, покачал головой.

Амин зевнул и закрыл глаза. Лично он ещё не выспался.

Вадд уже направлял колесницу к горизонту, когда сонный покой древнего храма разбил гонг, и пол у ног юноши мягко засветился.

– Зря ты не был сговорчивее… раньше, - протянула одна из красавиц, грудью прильнув к скованному юноше.
– Нам было бы… хорошо… вместе, - томно шептала она, проводя когтистым пальчиком по шее, подбородку, губам Амина.

Амин подавил стойкое желание укусить её за палец.

– И что же со мной будет?
– вместо этого поинтересовался он.

– Нам нужен человеческий ребёнок, - сообщила вторая красавица, появляясь с другой стороны.
– Хотя бы один, но лучше три. А потом, как правильно сказал твой раб, мы тебя убьём, смертный.

Амин скептично поднял бровь и фыркнул.

– Он не боится, - надула губки третья красавица, появляясь перед юношей.
– Совсем. Почему?

– Может, он глуп?
– предположила вторая.

– Или ему просто нра-а-а-авится?
– подмигнула первая.

– Или у меня просто есть другое предположение, - усмехнулся юноша, и тут же подавился воздухом: одна из красавиц приникла к его губам, жадно целуя, точно выпивая дыхание.

– Какая разница, сёстры?
– махнула рукой третья джинья, скидывая тунику.
– Мы всё равно возьмём своё, - и, навострив коготки, потянулась к бёдрам юноши.

Небо загорелось и вспыхнуло, обрушивая звёзды и швыряя колесницу брата Аллат в разные стороны.

***

– Он мой!!!
– скрипела свалившаяся с неба огненная красавица.

Амин возвёл взгляд к облакам и молча, но очень красноречиво высказал тем, что он обо всём этом думает.

Облака молча же посочувствовали.

А огненная крылатая дева тем временем с остервенением гоняла по храму троих джиний, выкрикивая что-то на незнакомом и наверняка очень древнем языке (или языках?). Джиньи пищали в ответ нечто извиняющееся и взвизгивали, когда огненные капли попадали на их кожу.

Амин повернулся к остолбеневшему Насиму и подмигнул.

– Вот примерно об этом я и думал.