Я есть То
Шрифт:
М: Если вы будете стоять в стороне как простой наблюдатель, вы не будете страдать. Вы будете видеть мир как спектакль, весьма интересный спектакль.
В: О нет! Не надо мне этой теории лилы. Страдание слишком остро и всепроникающе. Какое извращение — наблюдать с интересом за спектаклем страдания! Какого жестокого Бога вы мне предлагаете!
М: Причина страдания в отождествлении воспринимающего с воспринимаемым. Из этого рождаются желания, с желаниями — слепые действия, не видящие последствий. Оглянитесь вокруг и увидите — страдания созданы
В: Если бы человек создал только свою собственную печаль, я бы согласился с вами. Но в своём безумии он заставляет страдать других. Спящий видит свой собственный кошмар, в котором страдает он один. Но что это за сон, который опустошает жизни других?
М: Описаний много и они противоречивы. Реальность проста — всё есть одно, гармония представляет собой вечный закон, ничто не приводит к страданию. Только когда вы пытаетесь описывать и объяснять, слова подводят вас.
В: Я помню, как Гангаджи однажды сказала мне, что Я не связано законом ненасилия (ахимса). Я свободно заставлять страдать свои проявления, чтобы помочь им.
М: На уровне двойственности это может быть так, но в реальности есть только источник, сам тёмный, но заставляющий сиять всё. Сам невоспринимаемый, он является причиной восприятия. Его нельзя почувствовать, но благодаря ему возможны чувства. О нём нельзя думать, но благодаря ему возможны мысли. Представляющий собой небытие, он даёт рождение бытию. Это неподвижная основа движения. Попав в него, вы везде дома.
В: Если я есть то, что тогда заставляет меня рождаться?
М: Память о прошлых неисполненных желаниях захватывает энергию в ловушку, что проявляется как личность. Когда её запас истощается, личность умирает. Неисполненные желания переносятся в следующее рождение. Самоотождествление с телом создаёт всё новые и новые желания, которым нет конца, пока этот механизм не увидится со всей ясностью. Ясность освобождает, потому что вы не можете избавиться от желаний, если их причины и следствия не будут для вас очевидными. Я не говорю, что рождается одна и та же личность. Она умирает, и умирает навсегда. Но её воспоминания остаются, как и желания и страхи. Они составляют энергию для новой личности. Реальность не участвует в этом, но делает это возможным, даруя ей свет.
В: Разрешите мою трудность. Насколько я понимаю, любое переживание является своей собственной реальностью. Оно здесь, пережитое. В тот момент, когда я ставлю его под сомнение и спрашиваю, кто его испытывает, кто наблюдатель и так далее, переживание исчезает, и я могу только исследовать воспоминание о нём. Я просто не могу исследовать текущий момент — сейчас. Я осознаю прошлое, но не настоящее. Когда я осознаю, я не живу по-настоящему в сейчас, а только в прошлом. Можно ли по-настоящему осознавать настоящее?
М: То, что вы описываете, это совсем не осознание, а только думание о пережитом. Настоящее осознание (самдив) — это состояние чистого свидетельствования без малейшей попытки сделать что-либо с наблюдаемым событием. Ваши мысли и чувства, слова и действия могут также быть частью события, вы наблюдаете всё это, не заботясь ни о чём, в безграничном свете ясности и понимания.
В: Пока есть боль и удовольствия, не остаётся ничего другого, как быть заинтересованным.
М: А пока вы сознательны, будут и боль, и удовольствия. Вы не можете бороться с болью и удовольствием на уровне сознания. Чтобы выйти за их пределы, вам надо выйти за пределы сознания, что возможно только когда вы видите сознание как нечто, происходящее с вами, но не в вас, как нечто внешнее, чуждое, навязанное извне. Затем, неожиданно, вы вдруг освобождаетесь от сознания и остаетесь один, ничто больше не мешает вам. Это ваше истинное состояние. Сознание — это зудящая сыпь, заставляющая вас чесаться. Конечно, вы не можете выйти из сознания, поскольку сама идея выхода из сознания находится в сознании. Но если вы научитесь смотреть на своё сознание как на разновидность лихорадки, личную и частную, в которую вы заключены как цыпленок в скорлупу, то из самого этого отношения придёт кризис, который разрушит скорлупу.
В: Будда говорил, что жизнь есть страдание.
М: Он, должно быть, имел в виду, что всё сознание приносит боль, что и так очевидно.
В: А смерть предлагает облегчение?
М: Тот, кто считает себя рождённым, очень сильно боится смерти. И наоборот, для того, кто знает себя, смерть — счастливое событие.
В: Индуистская традиция утверждает, что страдание — следствие судьбы, а судьба заслужена. Взгляните на ужасные бедствия, природные или вызванные людьми, наводнения и землетрясения, войны и революции. Смеем ли мы думать, что каждый страдает за свои собственные грехи, о которых он не имеет ни малейшего понятия? Разве все миллиарды страдающих — это преступники, несущие справедливое наказание?
М: Неужели страдать можно только за свои собственные грехи? Разве мы действительно разделены? В этом безбрежном океане жизни мы страдаем за грехи других и заставляем других страдать за наши собственные грехи. Конечно, закон равновесия правит всем, и в конце все получат то, что им причитается. Но пока жизнь продолжается, мы воздействуем друг на друга очень глубоко.
В: Да, как сказал поэт: «Человек — не остров».
М: На заднем плане любого переживания находится Я и его интерес в данном переживании. Называйте это желанием, называйте это любовью — слова не имеют значения.
В: Как я могу желать страдания? Как я могу намеренно просить боли? Разве я не похож на человека, который постелил себе пуховую постель в надежде на хороший сон, но вместо этого увидел кошмар и теперь мечется и кричит во сне? Очевидно, не любовь вызывает кошмары.
М: Все страдания вызываются эгоистичным обособлением, ограниченностью и жадностью. Когда причина страдания найдена и удалена, страдание прекращается.
В: Я могу убрать причины своей печали, но другие будут продолжать страдать.